8.4.
- Ой, а что случилось? – издевательски сыронизировал Демис. – Ей не понравилось, и она побежала к тебе жаловаться? Маленькая непослушная девочка. Объясни ей, что нельзя ябедничать.
Вспышки адреналина долбили до нервной дрожи в кончиках пальцев. Ольшанский понимал, что его специально доводят, но уже не мог остановиться:
- Ты жив до сих пор только потому что меня нет рядом, - прошипел он, не сбавляя тон, но уменьшив громкость речи. Отвернуться пришлось от Кристины, чтобы она не все слышала. – Переступишь порог банка…
- И что? – усмехнулся грех. – Меня охрана скрутит и по почкам начнет бить? Или сам спустишься? Остынь, Сережа, невинность твоей помощницы не пострадала, а честь, гордость и совесть Кристина продала тебе за очень хорошие деньги. Какой контракт, сказка! Как думаешь, Альбине понравится?
Из огня в холод бросило. Очередной удар чувствовался не так остро и уже почти не удивлял, но лицо хотелось держать до конца. Ольшанский жестом попросил помощницу сидеть и ушел в смежную с кабинетом гардеробную. Летом она пахла не до конца высохщим после влажной уборки ковролином и ласково замыкала в четырех стенах. Здесь можно было вытереть со лба пот и приложится к ледяному косяку двери.
- Какая Альбина?
- Эрих-Герцена, - самодовольно сообщил Демис, убивая надежду на случайное совпадение имен. – Эффектная блондинка с пухлыми губами и нарисованными дугами бровей. У неё еще родинка под губой. Припоминаешь такую?
- Да, - выцедил Ольшанский.
- Прекрасно. А то угрозы посыпались, обвинения. Не дергаются так на крючке, Сергей, запомни это. Однако с Кристиной я действительно переборщил и даже готов извиниться. Но боюсь, что она запустит в меня чем-нибудь тяжелым и отправит с черепно-мозговой травмой в больницу. Поэтому сглаживать неприятный момент придется тебе. Лаской, Сережа, исключительно лаской. Чистая девочка, нетронутая, твоя нежная натура не должна пострадать от одного маленького секса.
- В задницу пошел! Я не буду больше выполнять твои требования. Назови эквивалентную цену своему моральному ущербу, и я сегодня все перечислю.
- Что ты, что ты, - рассмеялся грек и словно по щелчку пальцев стал совершенно серьезным. – Разве я могу выразить в деньгах всю боль и страдания моей сестры? Ты ей жизнь сломал. Забыл? А взамен я сломаю твою. Я считаю такой обмен честным. Никаких денег, Сергей. Выполнишь условия контракта и мы квиты. Срок у тебя до конца командировки.
- Да пошел ты, - ровно ответил Ольшанский. – Что ты предъявишь Альбине в доказательство? Девственницу? А я передумал. Приходи, оформим документы на куплю-продажу бизнеса. Ты получишь все, что выиграл у меня в карты, а контракт с Кристиной я разорву.
- Не получится, - цокнул языком Адамиди. – Уже нет. Я сам трахну Кристину. Давно у меня не было девственниц, захотелось вспомнить, какого это. Быть первопроходцем. Рвать тугую девственную плеву, чтобы сучка под тобой орала и плакала от боли. Я свяжу её, чтобы не дергалась…
- Заткнись, урод! – закричал Ольшанский. – Клянусь, я убью тебя, если ты к ней подойдешь! Не трогай Кристину!
- Тогда переспи с ней, - тихо сказал Адамиди, - избавь девочку от страданий. Я знаю, тебе её жалко, иначе ты бы не прыгал вокруг неё. Второй день на работе, а вы уже обедаете вместе. Ах, какая забота отправить её домой за вещами. Но мы отошли от темы. Повторяю в последний раз. Если госпожа Смирнова вернется из командировки невинной, я её изнасилую, и повезу к Альбине вместе с контрактом. А там, знаешь ли, столько интересного. Твое требование о невинности кандидатки, справка из мед.центра, копии твоих билетов в Новосибирск, оплаченный номер гостиницы. Люкс на двоих. Еще и Кристина вполне женщина. Смекаешь, что будет дальше?
Альбина сочтет доказательства достаточными. Ольшанский не сказал этого вслух, промолчал, но Демису и не нужен был ответ.
- Вот, - протянул он. – Ты в любом случае потеряешь все. Я пересплю с Кристиной или ты первым ляжешь между её ног разницы не будет. Тогда зачем все это? Затем, что у тебя есть выбор. Сломаешь ли ты только свою жизнь или потянешь за собой ни в чем не повинную девочку. Такую же, как моя Агата. Упадешь окончательно на самое дно и развяжешь мне руки. Контракт – это еще не месть. Месть будет позже. От тебя зависит, какой она будет. Делай выбор, Сергей, а я посмотрю.
Ольшанский закрыл глаза и выдохнул. Адамиди – настоящий псих. Без справок, психиатрической экспертизы и мнения ученых с мировым именем. Ему невозможно объяснить, что не было насилия над Агатой. Она сама легла под любовника семь лет назад. Взрослая самостоятельная женщина приняла решение и ответила за него. Но Демис просто не смог принять, что его сестра изменила мужу. Что шлюхой её в глаза многочисленные греческие родственники называли за дело. Твердил попугаем: «Ложь, клевета, Агата не такая. Её заставили. Ты во всем виноват, Сергей».