Нагло, ловко и почти гениально. Сергей включил телефон на громкую связь и плеснул в лицо горячей воды. Сейчас главное – не поддаться эйфории и тщательно продумывать каждый следующий шаг. Слава сработает надежно, в нем можно не сомневаться. Но вирус и остановка работы – только первое звено цепи. Начало сложной схемы.
- Вирус готов?
- В работе, Сергей Геннадьевич, – через динамик голос программиста звучал резче и грубее.
- Сколько дней тебе нужно, чтобы закончить?
- Два. Максимум три.
- Отлично. Работай. Позвони мне, как закончишь. Или если будут проблемы.
- Конечно.
- Спасибо.
- Не за что пока, - усмехнулся Слава. – До встречи.
Вызов оборвался короткими гудками. Ольшанский намылил лицо пеной и взялся за бритвенный станок. Монотонное занятие. Почти медитация. Как раз для того, чтобы подумать о чем-то, кроме Кристины, покупающей презервативы. Не отказалась ведь. Хотела продолжения? Или дело в контракте? Она каждый раз будет ложиться под него, хлопнув вина для храбрости? Так, все, хватит! Лучше уж думать об Адамиди и его производстве. Спокойнее. Безопаснее. А то Ольшанскому начинало казаться, что он вляпался не только в проблемы, но и в дано забытые и вычеркнутые из жизни переживания. Старый уже. Не до вздохов в парке на скамейке. И не до чувств к девушке. Стоп. Стоп! Нужно позвонить подрядчику. Побриться и позвонить. Да.
13.4.
Напрасно я надеялась, что просто зайду в аптеку, зажмурившись, подам мятые купюры, буркну «презервативы» и тут же уйду. Стеснение сковывало по рукам и ногам, а от ужаса бросало в холодный пот. Да, я взрослая женщина, но черти бы драли Ольшанского во всех позах! Презервативы! Я всегда считала, что это сугубо мужская забота. Кто ими пользуется, тот и должен покупать. Почему я? С каких пор это входит в обязанности помощника руководителя? Сергей Геннадьевич случайно не обнаглел? Берега не попутал? Миллионер беспардонный. Скотина бесчувственная. В семь утра поднял!
Конечно, я не могла возразить. Кто я такая, в конце концов? С моим-то контрактом и статусом «принеси-подай». Но была еще одна причина, почему я не стала спорить. Нутром чувствовала, что директор не просто так выгнал. Уж больно деловой тон у него был. Нарочитый такой, практически пафосный. А глаза блестели, как у пацана. Еще не успел нашкодить, но пакость уже придумал.
И мне не сказал. Просто выставил за дверь с самым дебильным заданием, какое смог найти. Не доверял вообще. Да, мне предстояла еще одна встреча с Адамиди, и чисто теоретически я могла разболтать греку супер секретный план, но блин, обидно. Я помочь рвалась, а мне сразу же указали на мое место. Сиди, девочка, тихо, не дергайся и презервативы не забывай покупать. А то еще с твоим беременным пузом потом разбираться. И так проблем хватает.
«Не бабское это дело, финансовые махинации проворачивать». Ага. Мы же тупые. Курицы, озабоченные замужеством, потомством, походами по бутикам и красивой жизнью. Ни один бизнесмен близко не подпустит женщину ни к чему серьезному. А у Ольшанского в войне с Адамиди на кону стояло буквально все. Не станет он рисковать.
Я ежилась от холода и скрипела зубами. Бледное сибирское солнце никак не хотело прогревать землю. Ему словно сил не хватало подняться над горизонтом выше, и оно еле-еле тянулось лучами издалека. Я бы с ума сошла жить в такой погоде все жизнь. Верю, что нормальное лето здесь бывает, но мне не повезло. Приходилось плотнее кутаться в теплую кофту и шагать к зеленой вывеске с белым крестом.
Глупо обижаться. Ничего достойного я бы все равно не смогла придумать. А все, что хотел и счел нужным, Ольшанский уже рассказал. Даже про свои отношения с фиктивным тестем. Интересно, а требование «без измен» на Альбину распространялось? Или на крючке держали только её мужа?
Колокольчик прозвенел над дверью, сбивая с мыслей. В аптеке неожиданно пахло свежестью, а косые лучи солнца из узких и высоких окон смотрелись невероятно красиво. Я словно в сказку попала. Хотелось зажмуриться и пройти вдоль окон, грудью разбивая столбы света, как парусник волны. Но все портило дешевое торговое оборудование и аляповатое нагромождение разноцветных упаковок лекарств. Реальность вернулась типовым интерьером совершенно стандартной аптеки.
И все же провизоров я любила гораздо больше вышколенных продавцов. Они спокойно стояли у кассы и не лезли к покупателям с вопросом: «Что вам подсказать?» Понимали, что некоторые проблемы со здоровьем весьма интимные, и никто не будет кричать о них на всю аптеку. Потрясающе тактичные люди.