- Ты не боишься, что я испорчу что-нибудь в квартире?
- Нет, - усмехнулся Ольшанский. – Это всего лишь вещи. Их можно починить, заменить или выбросить. Там нет чего-то сверхценного. Я не поклонник антиквариата, не коллекционер и не мебельный фетишист. Обыкновенная холостяцкая берлога со стандартным ремонтом и шкафами из ИКЕИ. Мне, если честно, просто некогда заниматься интерьером. Я домой прихожу только для того, чтобы спать.
Его открытость обескураживала. Я понимала, что пустить женщину в свою жизнь гораздо тяжелее, чем в свою постель. Сколько любовниц было у Сергея? А сколько из них жили потом в его «холостяцкой берлоге»? Вряд ли хотя бы одна. Даже фиктивная жена училась в Англии и не встречалась с ним два года. И тут вдруг он вручает мне ключи от своей квартиры и беспечно машет рукой, что там нет ничего ценного.
- Но мы ведь не будем видеться, - пустила я в ход последний аргумент. – А как же контракт?
У Ольшанского глаза заблестели. Я завороженно смотрела, как в них вспыхивают искорки и не сразу заметила, как легкая усмешка превратилась в широкую улыбку.
- Ты только что предлагала мне забыть про контракт, а сейчас переживаешь, что не сможешь его выполнять?
Удушливая волна жара прокатилась по телу и расцвела румянцем на щеках. Понимаю, как это выглядело со стороны. «Не подходите ко мне! Я не хочу вас видеть! Как это не будем встречаться? Совсем?» После таких выпадов и говорят, что женская логика – это ее полное отсутствие. Я хотела всего лишь поддеть Ольшанского, а в итоге выставила себя блондинкой.
- Я думала для тебя это важно, - окончательно смутилась я.
- Важно, - повторил Сергей и стал совершенно серьезным. – Но я подозреваю, что совсем не так, как ты себе это представляешь. Я изначально не хотел покупать ни твое тело, ни твою любовь. Я уступил давлению Демиса, чтобы выиграть время для маневра. Я не думал, что между мной и тобой вообще хоть что-то будет. И я тоже переживаю, что все твое согласие на отношения держится только на страхе перед Адамиди. Исчезнет грек – исчезнешь ты из моей жизни.
Демиса в наших разговорах действительно очень много. У меня каким-то чудом вчера не было ощущения, что он лежит третьим на кровати, но сейчас оно потихоньку появляется. Я зациклилась на угрозах грека и забыла, что отдалась совсем другому человеку. Именно с Ольшанским я сидела сейчас за столиком в кафе и к нему собиралась переезжать через два дня. А что чувствовала на самом деле? Неужели страх настолько все перекрыл, что ничего не осталось?
- Это сложно, - неуверенно начала я. – Все слишком быстро происходит. Еще вчера я не знала каково это быть с мужчиной, а сегодня мы обсуждаем мебель в твоей квартире. Я согласна переехать, все в порядке. Я понимаю, что тебе так будет легче. Но и ты меня пойми, пожалуйста. Мне тоже нужно время. Мне понравились… твои ласки.
А слово «но» застряло в горле. Повисло в тишине, так и не получив продолжения в мыслях. Никаких «но» не было. Мне понравилось. Прикосновения Сергея, его страсть. То, что я чувствовала, когда была с ним. Дышала одним воздухом, делила одно удовольствие.
- Не было там никого рядом с нами, - продолжила я. – Даже близко. И потом не будет. Исчезнет Демис или останется. Но кроме грека мне есть, с кем тебя делить.
- Нет, - оборвал меня Сергей. – Не с кем. Я свободен. Плевать, что написано в документах. Если ты согласна быть со мной, ни Альбины, ни алмазов не будет. Решай. Сейчас.
Эхо последних слов звенело в ушах. Я психовала, что Ольшанский не интересовался моим мнением и вдруг он ставил его камнем на распутье. «Решай».
- И ты разведешься? Потеряешь все?
Сергей замер. Застыл, став частью пейзажа холодного утра. Не мне должен был ответить на вопрос, а себе. Я не верила, что одна ночь стоит так много. Не бросаются серьезные бизнесмены с головой в омут. Не отказываются от того, к чему долго шли. Не стоят мои неумелые ласки месторождений алмазов. Совершенно точно не стоят.
- Перевернуть доску и сбросить фигуры на пол, - пробормотал Ольшанский с пустым взглядом. – Убрать повод для шантажа. Может получится. Но тогда мне будет нужна твоя помощь. Все, что ты можешь и не можешь сделать. Я согласен развестись и отказаться от алмазов, которые и так никогда не были моими, но Глобалбанк мне без тебя не отстоять. Я повторяю вопрос. Ты согласна быть со мной?
Я чувствовала себя так, будто летела в пропасть. Ветер свистел в ушах и дух захватывало. Ольшанский поставил все с ног на голову. Поменял небо с землей. Осознать невозможно, насколько важное решение сейчас принял. Я по-прежнему не была центром его вселенной, но он нашел для меня место. «Я хочу тебя и не собираюсь терять». Я услышала эти слова десять минут назад, но понимать начала только сейчас. В нашей ситуации, наверное, по-другому нельзя. Или все, или ничего. Ровно посередине и находилось то болото, в котором Сергей жил много лет. Он решил из него выбраться и спрашивал, буду ли я рядом. Согласна ли помогать?