– Постолони-и-ись!
Мы с Наташкой переглянулись. Ребенок, да еще и в помещениях, отведенных для персонала, – вопиющее нарушение рабочей этики! За такие “проколы” полагались приличные штрафы. Неужели какой-то смертник решил притащить с собой на смену дочь? Я очень сильно не завидую этому бедолаге, начальство ему все косточки пересчитает!
– Это что за… недоразумение?! – первой в себя пришла начальница.
– Дочь… видать.
– Чья? Кто посмел?! – звонко заголосила женщина на всю “подсобку” и почему-то на меня посмотрела. Будто это ангельски наглое создание могло быть моим чадом, в самом деле! Еще вчера не было, а сегодня – вуаля – и сразу четырех-пяти лет. Магия, не иначе. Бли-и-ин, еще секунду такого взгляда Наташки, и невиноватая, я начну чувствовать себя виноватой!
– Ветрова?!
– Да понятия не имею я, чья!
– Немедленно разобраться! У нас начальство на пороге, проверка, а тут творится какой-то кош… – договорить женщина не успела. У нее дернулся глаз. Все в коридоре замерли. А с его другого конца донесся оглушительный звон бьющейся посуды, полетевшего стекла и треск свалившихся на пол железных разносов. А следом за звуковой какофонией раздался возмущенный вопль поварихи Нины.
– Кухня! – оглянувшись, завопили мы одновременно с начальницей и подорвались с места.
Правда, надолго Натальи Леонидовны не хватило. Она пробежала полметра и заныла, что переломает себе все свои изящные ноги на высоких каблучищах. На кой черт, спрашивается, она вообще их на работу надевает, непонятно. Но первая “преследовательница” отвалилась на подходе к кухне со словами:
– Останови ее, Ветрова! Немедленно! Не дай боже, Демьян Романович увидит этот ужас, уволю!
После слова “уволю” ногами я начала перебирать в два раза быстрее. Еще бы “лодочки” на бетоне не проскальзывали, цены бы им не было!
Я залетела на кухню, оглядела ошарашенных работников с глазами по пять копеек, злую тетю Нину и хаос, учиненный девчушкой, и взглядом выхватила край уносящей все дальше от меня розовой пачки.
– Стой! – крикнула, но ребенок меня или не услышал или напрочь проигнорировал, скрываясь за поворотом в соседний коридор.
– Анфиса, что происходит? – услышала окрик, прилетевший мне в спину, но времени объясняться не было. Я, ловко лавируя между хрупкими полками и десятками работников, припустила в ту сторону, где скрылась девчонка на скейте.
Коридоры, коридоры, коридоры.
Люди, тележки, шкафы…
Сердце бухало в груди. Дурацкая узкая юбка платья мешала бежать в полную силу, а обувь, как маслом намазанная, безбожно скользила, норовя переплести мои ноги и устроить встречу моего носа с бетонным полом.
– Стой! Подожди! – кричала я малышке, но та, словно в издевку, только больше начинала хохотать. Оглядываться и ускоряться на своем четырехколесном друге. Размахивая своими светлыми хвостами и улепетывая от меня прямо…
Твою бабушку! Нет-нет-нет!
Это же дверь, ведущая в лобби отеля!
– Туда нельзя! Эй! Да постой ты! – крики не помогли, скорость моя черепашья тоже. Девчонка влетела в открытую официантом прямо перед ее носом дверь и понеслась дальше по огромному, отделанному темным мрамором лобби. Шикарному. Дорогому. Вопиюще роскошному “лицу отеля”, шелестя своими колесиками борда и тряся пачкой! Разгоняясь и только чудом не врезаясь в гостей, которые бросались по разные стороны от возмутительницы спокойствия.
Но это все были цветочки. Ягодки начались, когда я поняла, что не могу остановиться. Я честно попытался затормозить! Замахала руками в попытке уцепиться за пиджак ошалевшего от неожиданности парнишки-официанта, но тщетно. Косяк – тоже мимо. На полном ходу, на прямых ватных от страха ногах, я выкатилась следом за бандиткой. Эпично проскальзывая балетками по полу огромного помещения с разодетыми в дорогие шмотки гостями, под укоризненные взгляды персонала. Удерживая из последних сил равновесие и с криком:
– Ой, посторони-и-ись!
Выцепила взглядом прямо перед собой в паре метров внушительную мужскую фигуру в черном костюме. Траектория моего “полета” прямо вопила о том, что еще пара секунд – и я влечу прямехонько в этот мощный разворот плеч, сшибая дяденьку с ног. И только в последний момент, когда в голове сформировалась мысль: “допрыгалась, Фиса”, я вижу, как “черный костюмчик” оборачивается. Лицо рассмотреть не успеваю, а вот его широкую грудь с белой рубашкой вполне.
Пятой точкой чую – это и есть тот самый генеральный! Но сделать что-либо уже не могу. Только запаниковать. Дыхание перехватывает, глаза лезут из орбит, а с губ срывается: