- Ляжешь здесь, - коротко сказал Крис. Потом внимательно посмотрел на Еву. Вид у нее был жалкий. Она неуверенно жалась у самого входа в комнату, не решаясь пройти дальше, и нервно теребила кончики пальцев. Крис озабоченно поджал губы. Все было запутано и немного… противно. – Захочешь есть – найдешь что-нибудь в холодильнике, - холодно произнес он. - Продуктов там не особо много, но с голоду не умрешь. Я вернусь около шести утра. Мартин тоже работает, так что не переживай, сюда больше никто не придет. Можешь спокойно спать.
Крис достал одежду, в которой ходил на работу, и закрылся на кухне, чтобы переодеться. А пару минут спустя вышел в прихожую. Ева стояла там же, где он оставил ее. При его появлении она повернулась, бросила на него быстрый взгляд и опустила голову.
- Крис… - позвала неуверенно и тихо. В первый раз за этот вечер. Парень устремил на нее свой внимательный взгляд. – Прости меня… ладно. Я… я… наверное, дура…
Крис молча смотрел на нее несколько мгновений.
- Я знаю, что виноват. И еще знаю, что так сложились обстоятельства. Ни при каких других этого бы не произошло. И я тебе благодарен за то, что ты не выдала меня. Однако если ты собиралась этим пользоваться, тогда лучше иди и расскажи все полиции…
Ева вскинула на него взгляд своих темных глаз.
- Крис!.. – в голосе вина, мольба, благодарность.
- Извини. Мне пора. Иначе я опоздаю.
Крис открыл дверь и шагнул за порог, оставив Еву одну. Еву. Одну. В своей квартире. А на душе было паршиво. От тревожной раздвоенности. От запутанности мыслей и чувств. От непонимания, как себя вести с этой девочкой, вдруг ворвавшейся в его размеренную жизнь. И от непонимания, в чем он прав, а в чем нет.
Часть 3
... Когда Крис подошел ко входу в свою квартиру, было без десяти шесть утра. Он вставил ключ в замок и отпер дверь. Было тихо. Крис почти бесшумно скинул кроссовки и стянул куртку, повесив ее на крючок в прихожей, и заглянул в комнату. Ева спала на его диване. Она лежала на спине, повернув голову на бок, так что Крис мог видеть ее лицо. Черные волосы разметались по подушке, а длинная прядка съехала вниз и прикрыла часть лба и глаза. Одна рука мирно покоилась на солнечном сплетении, сжимая красную шапочку, с которой Ева почему-то не расставалась даже во сне, а другая почти по локоть неудобно свисала с края дивана. Должно быть, Еве было здесь тесновато. Диван был не слишком широкий, а девочка из обеспеченно семьи скорее всего привыкла спать на большой комфортной кровати. Но это был ее выбор. И тут Крис заметил, что она… спит в его футболке, в той самой, которую он снял перед выходом на работу и оставил дожидаться его на кухонном табурете. Это открытие поразило его. Конечно, переодеться ей было не во что, а он не догадался что-нибудь оставить. Но в шкафу висели чистые вещи. Можно было… Хотя шкаф был один, а обитающие там вещи были не только его, но и Мартина. Наверное, Ева решила не рисковать с выбором непонятно кому принадлежащей одежды, а надеть заведомо его, Криса… Только футболка была уже ношенная… им… Зачем она это сделала? Это маленькое происшествие окончательно выбило его из колеи. На душе и так было тревожно и неуютно, а тут еще новая задачка… к уже существующим и нерешаемым. Зачем, вообще, Ева делает все это? Зачем она явилась к нему? Зачем потребовала оставить ее ночевать? Зачем поведала ему о своих проблемах? Да и их первая встреча тоже прошла совершенно непонятно для Криса. Он прикидывал, как могут развиваться их отношения, но в то, что он спрогнозировал, происходящее никак не укладывалось. Да, безусловно, Крис был рад, что не наводит на нее панический страх и ужас, но ощущение складывалось такое, что он не только особо не пугает ее, но, напротив, чем-то притягивает. И это было странно, непонятно и отчего-то настораживало. В голове мелькнула совершенно шальная мысль - может он ей… понравился? Бред. Полный бред. После того, что между ними произошло, такого просто быть не могло. Да и насчет его привлекательности для женского пола вопрос тоже весьма спорный. Крис подошел к зеркалу в прихожей. Оно было не слишком широким (маленькое пространство не позволяло повесить туда зеркало побольше), но зато показывало почти в полный рост. Парень щелкнул выключателем. Неяркий свет разлился по тесной прихожей, и перед Крисом предстало отражение весьма сомнительного вида. Из зеркала на него устало смотрел парень, выглядевший, пожалуй, даже старше своего законного двадцати одного года (недосып, учеба, ночная работа давали о себе знать). Крис окинул себя оценивающим критичным взглядом. Высокий, метр восемьдесят восемь, худощавый, но не скелетоподобный. Вполне приличные мышцы слегка бугрились в положенных местах под рубашкой. На спорт много времени не было, но от природы с фигурой ему повезло. Единственно, слегка страдала осанка, на которую он, вообще никогда не обращал внимания до тех пор, пока его девушка Элис (они с ней познакомились с полгода назад), не сказала, что он сутулится. Светло-русые, чуть вьющиеся волосы непослушно топорщились на голове. Но с их упрямством и непокладистостью Крис пару лет назад смирился, приняв их строптивый характер, как данность, и перестал делать слишком короткие стрижки, позволяя своей шевелюре лежать так, как бог на душу положит. И это вольное безобразие, пожалуй, смотрелось даже в какой-то степени стильно. Глаза у него были зеленые, и обрамлялись светлыми чуть удлиненными ресницами, ровные густоватые, русые, как и волосы, брови, мягко очерченные скулы и подбородок с едва заметной ямочкой посередине, высокий лоб, прикрытый светлыми прядками, бледные губы, не тонкие и не пухлые, пожалуй, ничем не выдающиеся и совершенно, как казалось Крису, нечувственные, немного вытянутый узкий с небольшой горбинкой нос. И взгляд, слегка усталый, обращенный куда-то внутрь себя и… мягкий. Вообще, Крис не мог бы отнести себя к разряду тюфяков, которые пляшут под чужую дудку и все время идут у кого-то на поводу. Он всегда и на все имел свое мнение, мог за него постоять, был целеустремленным, а порой упрямым и даже упертым. Жизнь заставляла быть таким, иначе бы он просто не выбрался. Но вот с людьми, которых он любил, Крис частенько бывал чересчур мягок и позволял вить из себя веревки, от чего иногда страдал. А важными и любимыми в его жизни были мама, сестренка Софи и Элис. Причем две последние этим его качеством весьма умело пользовались.