- Я покрепче заварила. Ты ведь не выспался, наверное, - нерешительно сказала Ева, ставя на стол тарелки.
- Спасибо! – в глазах Криса появилось недоумение. Такое внимание со стороны Евы как-то очень с трудом сочеталось с ней.
Пока Ева разрезала яичницу и выкладывала ее на тарелки, Крис разлил чай по чашкам. Они принялись за завтрак.
- Извини, что твою футболку надела, - уткнув взгляд в еду, произнесла Ева. – В джинсах спать неудобно. А в шкафу столько вещей. Я побоялась, что возьму одежду твоего друга.
Крис ничего не ответил, лишь задумчиво посмотрел на нее. А потом вдруг спросил:
- Ева, а почему ты все-таки именно ко мне вчера пришла? Мне кажется, из всех твоих знакомых я меньше всего подхожу на роль человека, к которому можно прийти переночевать по случаю домашних неурядиц.
- Я же уже говорила, что мне больше не к кому было пойти, - все также глядя в стол, проговорила Ева. Но в нотках ее голоса появилась настороженность и почувствовалась твердость. Смущение и покладистость отходили на второй план. Ева готовилась защищаться. Крис сразу ощутил проснувшегося в ней ежа, и решил дальше этот разговор не продолжать, тем более сейчас, когда в запасе было минут десять. А судя по реакции Евы шансов, что беседа на эту тему перерастет в шумную стычку, было процентов на девяносто девять. Крис умолк. А Ева поставила руку локтем на стол и оперлась на нее лбом. От этого длинная челка отъехала в сторону, обнажив синевато-красную припухлость у корней волос, которую Крис тотчас же заметил.
- Откуда у тебя такой синяк? – спросил он.
Ева замялась, а потом, как бы нехотя, произнесла:
- Вчера об стену ударилась…
- Это… когда я тебя толкнул? – Крис был шокирован, уже предполагая ответ. Ева кивнула.
- Вот черт!.. – пробормотал он и протянул руку, чтобы прикоснуться к ее лбу. Ева не дернулась в сторону. И когда его пальцы чуть коснулись выпирающего синяка, заметно вспыхнула.
- Прости… Может, йодом намазать? – заботливо и виновато предложил Крис, но Ева убрала свою руку ото лба, позволив челке вновь прикрыть светящийся синяк и твердо ответила:
- Не надо. Само пройдет.
… Ева сказала, что никогда раньше не ездила на мотоцикле, и теперь всю дорогу до своего дома пугливо, как казалось Крису, жалась к его спине, крепко обхватив его руками за живот. А Крис почему-то поймал себя на мысли, что ему вовсе не претят такие вынужденные объятия. Чувства, которые он испытывал по отношению к этой девочке были противоречивыми. Несмотря на ее бесцеремонность, ершистость, напористость и даже обидную попытку шантажа, о ней хотелось заботиться. Сейчас, когда она так доверчиво прижималась к его спине, в груди теплым огоньком вспыхивала нежность. Откуда она бралась, Крис не совсем понимал. Может, из чувства вины, может, из привычки заботиться о младшей сестренке (ведь, по сути, Ева была всего года на два старше Софи) может, из чувства благодарности за приготовленный завтрак и проявленную о нем заботу, а, может, просто из того, что он был мужчиной, намного старше ее и сильнее, а она была всего лишь маленькой беззащитной девчушкой, которая нуждалась в помощи и по каким-то неведомым для него причинам обратилась за ней именно к нему…
- А ты можешь встретить меня после школы? – вдруг спросила Ева, когда Крис, ссадив ее недалеко от поворота к ее дому, уже собирался разворачиваться, чтобы ехать в колледж.
- После школы? – недоумевающе переспросил он и удивленно посмотрел на нее.
- Я не собираюсь снова проситься ночевать, - торопясь, выпалила Ева. – Просто… просто я хотела поговорить насчет моих родителей… Ты ведь старше меня и больше знаешь…
Последняя фраза звучала для Криса лестно. Но именно поэтому, в голове у него мелькнуло, что это сродни подкупу, и именно поэтому он вдруг предложил:
- А почему бы тебе не поговорить обо всем этом со школьным психологом? Ведь у вас, наверняка такой имеется.
Ева презрительно поджала губы:
- Это та старая грымза, которая снимает с меня сейчас «последствия посттравматического стрессового расстройства»?
Последние четыре слова она произнесла гундосым довольно забавным голосом, видимо, изображая «старую грымзу». Крис непроизвольно хохотнул, рассмешенный мини-спектаклем Евы, и вдруг, совершенно не подумав, брякнул: