- Можно… я опять у тебя переночую? – в трубке раздался новый всхлип.
Крис молчал. Ему вовсе не хотелось, чтобы подобные ночевки вошли в традицию.
- Что на этот раз? – спросил он, стараясь скрыть недовольство, но, кажется, это у него не особо хорошо получилось, потому что в ответ послышалось жалобное и виноватое:
- Крис, прости… Родители опять… они… они разводиться хотят…
Крис не стал вдаваться в подробности, потому что и так было ясно, что, несмотря на ее робкий виноватый тон, отделаться от нее все равно не удастся. Да и, честно говоря, Крису стало ее жаль.
- Ладно, оставайся. Только обещай, что предупредишь их, как в прошлый раз.
- Да, конечно! Спасибо, Крис! – в трубке раздался еще один всхлип, больше похожий на вымученно-демонстративный. Потому что Ева была явно рада, что она добилась своего.
Мартин поудивлялся распоряжению Криса оставить девчонку в квартире, но спорить не стал. Лишь, когда приехал на работу, подошел к Крису и многозначительно заметил:
- Не связывался бы ты с малолетками. Добром не кончится.
На что Крису оставалось только тяжело вздохнуть. Но что он мог сделать?..
… Наутро Крис проснулся поздно. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого. Он бы был не против поспать еще, ведь был выходной, первый полноценный выходной за две недели, когда не нужно было ни на работу, ни на учебу. Крис блаженно потянулся. Спать, конечно, хорошо, но сегодня в двенадцать у него свидание с Элис. Тоже первое за две недели. За это время они смогли повидаться лишь пару раз, да и то мельком, и большей частью созванивались. Нужно придумать, куда сходить. Может, кафе и кино? Или наоборот? Пожалуй, Элис это вполне устроит… На кухне раздался звон посуды. Крис вздрогнул, судорожно соображая, кто там может быть. Но тут его озарило воспоминание. Ева! Вчера она осталась у него ночевать! Осколки сна и розовый туман утреннего блаженства словно смыли ледяной водой. Крис вскочил и отправился на кухню, с которой вновь донесся легкий звон посуды. Ева возилась у плиты. Когда она увидела Криса, появившегося в дверном проеме, ее глаза залучились радостью.
- Привет! – улыбнулась она. Ева снова была в его футболке, в той же самой, но на этот раз выуженной из шкафа, и поэтому чистой. На голове вновь совершенно неуместная для дома красная вязаная шапочка, а глаза припухшие, со слипшимися ресницами. Да и радость, засиявшая на ее лице при виде Криса, быстро сменилась на печаль и подавленность. У Криса вспыхнуло неотвратимое желание подойти и обнять эту маленькую несчастную девочку, но он сдержался, боясь, что Ева может расценить его порыв не совсем верно. Крис лишь улыбнулся и сказал:
- Привет! Снова над завтраком колдуешь? Пахнет вкусно.
- Ты, вообще, чем питаешься? У тебя холодильник пустой почти?
Крис пожал плечами.
- Я дома не всегда ем. Обычно в столовой колледжа, да и в баре у себя перекусываю.
- А я тут молоко обнаружила и муку с несколькими яйцами. Решила блинчики испечь. У тебя даже круп нет. Кашу не сваришь.
- Я каши просто не люблю.
- Зря! – нравоучительно хмыкнула Ева и поставила на стол тарелку с горкой аппетитных горячих блинчиков. Крис приготовил кофе. И они сели завтракать.
- Давай, выкладывай, что там дома стряслось, - внимательно глядя на Еву, произнес Крис.
Девочка вздохнула.
- Я вчера пришла из школы и отправилась принять душ. Дома только мама была. А пока я мылась, приехал отец, - начала Ева свой рассказ сравнительно спокойным тоном. Должно быть, все излишние эмоции у нее вытекли со слезами, пролитыми в немалом количестве, судя по покрасневшим глазам. – А когда я вышла из ванной, они ругались. Сначала громко, а потом тихо. Наверное, не хотели, чтоб я слышала. Но остановиться уже не могли. Ну, а я подошла к двери и… подслушала.
При этих словах Крис скептически прищурил глаза, а Ева, глянув на него, торопливо добавила:
- Сама знаю, что плохо! Не комментируй!
Крис мотнул головой и вздохнул, а Ева продолжила:
- В общем, стою я за дверью и слышу… - она оценивающе посмотрела на Криса, как бы решая, готов ли он воспринять подобную новость, а потом, четко проговаривая каждое слово, закончила:
- Они делят меня, – во взгляде Евы было возмущение и негодование. Но, видимо, не обнаружив в глазах Криса ожидаемого изумления, она немного растерялась, и на ее лице появилось недоумение.