- Ну, раз сама сбежала, может, она у подруги какой-нибудь ночевать осталась? – предположил Крис, прекрасно помня о привычке Евы сбегать из дома.
- Она всегда звонит и предупреждает, если где-то остается. Да и у подруги-то она всего два раза ночевала. Она не любительница где-то у чужих на ночь оставаться. И подруг у нее близких, насколько я знаю, нет. Но мы уже всех ее одноклассников обзвонили. Ее нет нигде, - обреченно подытожил отец.
А Криса все больше охватывало волнение. Получалось, что Ева ночевала вне дома всего два раза, и… оба раза у него. А вчера вечером он позвонил ей и наговорил кучу каких-то гадостей. Крис даже не помнил, что именно. Только знал, что это было грубо… Значит, она сильно переживала из-за этого, а потом… Так где же она теперь?
- Алло!? – голос отца Евы вывел Криса из тревожных раздумий. – Извините, что побеспокоил среди ночи. - Уильям Говард печально вздохнул. – Разрешите еще один вопрос задать? – вдруг нерешительно добавил он.
- Да…
- Сколько вам лет?
Это было неожиданно, но логично. Крис немного помолчал, но смысла врать не было.
- Двадцать один.
- И вы брат одноклассницы Евы?
- Да. Я уже говорил.
- А как у Евы оказался ваш номер?
Крис подумал, что это уже далеко не один вопрос, и, вообще, ситуация начинает напоминать допрос.
- Она сама у меня его попросила. Сказала, на всякий случай.
- А-а… - как-то недоверчиво протянул мужчина.
- Жаль, что ничем не могу помочь, - извиняющимся тоном произнес Крис и добавил: - Мне вставать завтра рано, так что…
Они попрощались, и Крис отключил телефон. Однако спать он вовсе не собирался. Ева убежала из дома, и на этот раз из-за него. И хоть она и была виновата в их разрыве с Элис, и Крис все еще продолжал злиться на нее, тем не менее, ответственность за ее исчезновение лежала на нем. И он должен был ее непременно найти. Вот только где ее искать?
Наскоро выпив крепкий чай и таблетку от головной боли, Крис выскочил на улицу. Снег сыпать перестал, но стало холоднее, чем вечером, и дорога была покрыта солидной снежной подстилкой. Крис оседлал мотоцикл и снова задумался. Почему-то вспомнилась труба на берегу реки, в которую Ева водила его. И Крис отправился туда. За городом было темно. Лишь по более освещенной части неба над холмом, за которым скрывался город, можно было догадаться, в какой стороне живут люди. Неужели Ева могла зайти в такую тьму и глушь? Дорогу освещала лишь фара на мотоцикле. Крис внимательно смотрел на путь впереди себя, надеясь обнаружить следы. Но их не было. Хотя, возможно все занесло снегом. Несколько раз Крис увязал в сугробе, но, в конце концов, добрался до туннеля. Евы там не оказалось. Он попробовал позвать ее и даже дошел до другой стороны трубы, надеясь, что она может находиться на отвесной площадке. Но его поиски не увенчались успехом. Тогда Крис поехал к кафе, в котором они сидели тогда. Ева сама предложила это кафе, и Крис надеялся, что она может быть именно там. Кажется, эта небольшая, но достаточно уютная забегаловка работала круглосуточно. Крис не ошибся. Украшенные сияющими гирляндами окошки кафе приветливо разливали свет вокруг, распугивая ночную темноту. Крис поставил мотоцикл и поспешил внутрь, уже сквозь стекла окон пытаясь отыскать там Еву. Но кафе оказалось почти пустым. Лишь за одним столиком сидели двое мужчин и негромко разговаривали. Крис подошел к бармену, парню примерно одного с ним возраста, неторопливо наводящему порядок за стойкой, и окликнул его.
- Не видел, тут девчонка лет тринадцати сегодня вечером не торчала? Симпатичная такая, с черными волосами и в красной шапке?
- В красной, говоришь? – парень, задумчиво растягивая слова, посмотрел на него. А потом выдал: - Торчала. Часа три, если не больше. Три чашки кофе за это время заказала. Я думал, ждет кого. Но, кажется, она просто время тут проводила. – Парень рассказывал неторопливо, обдумывая каждую фразу, словно боялся выдать государственную тайну. – Я ее даже спросил, все ли в порядке, может, помочь чем. Но она отказалась. Сказала, что все норм. Потом выходила на какое-то время, и снова вернулась. А позже тут несколько чуваков зашло. Ну и к ней приставать стали. Поздно же было, а она одна.