Мистер Говард схватил дочь за руку чуть выше локтя и заорал:
- Истеричка! Иди одевайся! Поехали домой! – а потом повернулся к Крису: - Учти, если что выясню, я до тебя доберусь.
- О, Боже! Да закончится этот ад когда-нибудь или нет?! – проговорил Крис, нервный смех которого уже сошел на нет, и теперь он стоял, уставившись в потолок.
Но, должно быть, предел его мучений еще не подошел, потому что уже в следующий миг Ева, вся напрягшись, как взбешенная кошка, отскочила в сторону от отца и гневно прошипела:
- Я никуда не поеду!
О, как это было знакомо Крису!
- Что значит, не поедешь?! – свирепо рявкнул на нее мистер Говард.
Но если Ева гнула свою линию, запугать ее было трудно.
- Значит, что не поеду! Вы меня достали вашими ссорами, вашим разводом, своими любовниками и любовницами, которые почему-то получают право командовать мной! За последний месяц ты ни разу не удосужился поинтересоваться, как у меня дела, зато орал сегодня с утра так, что я думала, оглохну. А все потому, что твоей выдре чем-то не приглянулась моя шапка! – к концу своей речи Ева начала переходить на крик. Ее руки сжались в кулаки, а лицо покраснело.
- За столом не сидят в головных уборах! Она была права! И, вообще, сколько можно носить этот дурацкий красный колпак? Ты его уже с сентября не снимаешь!
- Это мое дело! А если хочешь угождать своей ведьме и плясать под ее дудку, то, пожалуйста! Но вот только меня туда впутывать не надо!
- Мне надоело! Все, поехали домой!
Отец сделал попытку вновь схватить Еву за руку, но она с проворством дикой кошки метнулась в сторону и уткнулась спиной прямо в стоящего у стены Криса.
- Я не поеду с тобой! – истеричный вопль порвал пространство прихожей и резким надрывным эхом заметался между узкими стенами.
Крис взял девочку за плечи и негромко проговорил:
- Оставьте ее здесь. Она успокоится, и я привезу ее завтра утром.
Отец замер, переводя взбешенный взгляд с Евы на Криса и обратно. Ева часто дышала, мышцы ее плеч были сведены. И продолжи отец попытки силой заставить ее ехать домой, было сложно предположить, чем все это может закончиться. Несколько мгновений висела напряженная, пульсирующая тишина. И потом отец тихо произнес:
- Хорошо…
… Дверь за отцом Евы захлопнулась. Они остались одни. Руки Криса по-прежнему лежали на плечах девочки. Крис перевел взгляд с входной двери на макушку Евы, накрытую красной шапочкой, и осторожно разжал пальцы. Но Ева в то же мгновение развернулась и, обхватив Криса руками за спину, крепко прижалась к нему, уткнувшись заплаканным лицом ему в грудь.
- Спасибо… - выдохнула она едва слышно.
Что сейчас Крис испытывал к этой девочке? Наверное, однозначно он бы не смог ответить. В его душе смешались досада, раздражение, жалость и… непонятно откуда берущаяся после всего того, что Ева сделала с его жизнью, нежность... Крис нерешительно поднял руки, легонько обхватил ими Еву и погладил ее по спине. От этого девочка еще крепче вжалась ему в грудь, и Крис сквозь ткань футболки ощутил ее влажное горячее дыхание.
- Малыш, поздно уже. Я устал. Давай спать, - тихо произнес Крис и почувствовал, как Ева кивнула головой.
Они выключили свет и легли. А среди ночи Крис ощутил, как Ева осторожно, стараясь его не разбудить, легла рядом и прижалась к его спине. Он хотел выдворить ее, но приятное живое тепло, исходящее от нее, стало разливаться по его уставшему, измотанному физически и душевно телу. И Крис не стал ее выгонять. Просто не смог. Не нашел в себе сил это сделать. Он притворился, что крепко спит и позволил Еве обнять себя, положив руку ему на живот. А когда утром Крис проснулся первым, то обнаружил, что голова Евы уже без шапки благополучно покоится у него на плече, и девочка мирно сопит, уткнувшись ему в подмышку и обвив рукой его грудь. А сам Крис обнимает ее, нежно прижав за спину к себе.
- Вот черт! – тихо пробормотал Крис, подумав о том, что застань отец Евы их вот так вот в постели, то он был бы убит прямо на месте, даже не успев подняться и что-нибудь промямлить себе в оправдание… Он осторожно убрал руку, которой придерживал девочку.
Ресницы Евы затрепетали, и она приоткрыла глаза. Дурман сна за мгновение исчез из ее взгляда, и в нем появилась настороженность. Крис почувствовал, как напряглось ее тело. Они смотрели друг на друга.