- Я люблю его! – сквозь рыдания, судорожно запинаясь.
- Я люблю его! – сквозь боль, давясь слезами.
- Я люблю его! – дрожа всем телом и истекая кровью от пореза на руке.
- Ева… - Крис, собрав все свои силы, встал и направился к девочке, которая подняла на него свой молящий испуганный взгляд.
- Что же делать? Надо скорую… Скорую! – мистер Говард пытался отыскать сотовый, который куда-то то ли бросил, то ли сунул в пылу ярости.
- Крис… - прошептала Ева.
Парень подхватил ее и, помогая дойти до дивана, обратился к мистеру Говарду, забросившему бесполезные поиски телефона и тоже кинувшемуся к дочери.
- У вас аптечка есть? Нужен бинт и желательно перекись.
- Аптечка? – мистер Говард, впавший в полное смятение от окровавленной руки дочери, наконец, осознал происходящее и бросился к шкафу, в котором оказалось все необходимое. Он хотел вмешаться в оказание Крисом первой помощи, но быстро понял, что парень сделает это гораздо лучше него.
- Порез серьезный. Ей нужно в больницу, - произнес Крис и взглянул на мистера Говарда.
- Я отвезу ее, - ответил тот.
Но когда понадобилось перенести девочку в машину, ослабевшими руками она вцепилась в Криса. А применять силу, чтобы отдирать ее от него мистер Говард не рискнул. Крис аккуратно нес ее на руках к машине, а Ева прижималась к нему и иногда поднимала глаза, чтобы заглянуть ему в лицо. А почти у самой машины она едва слышно прошептала:
- Я люблю тебя…
Крис посмотрел в ее черные глаза.
- Ева… - выдохнул он.
Мистер Говард открыл дверцу, чтобы Крис смог разместить девочку на заднем сидении.
- Папа, - вдруг произнесла Ева слабым голосом, - если ты позвонишь в полицию, я снова повторю то, что сделала…
Отец уставился на нее, а потом ответил:
- Обещаю, что звонить не буду…
… Крис садился на поезд, чтобы ехать в другой город. На совсем. Он оставлял свою семью, переводился в другое учебное заведение, собирался найти новую работу и уже подыскал целый ряд жилья для съема, чтобы по приезде выбрать что-нибудь по карману. Мотоцикл он продал, так как на обустройство нужны были дополнительные деньги. Приходилось начинать жизнь заново. Такова была цена его свободы. Цена, которую запросил мистер Говард, отец Евы, желая таким образом обеспечить безопасное и спокойное существование своей дочери и при этом сохранить данное ей слово, не сдавать Криса полиции. С того момента, когда Ева вскрыла себе вены, прошло пять дней. Она все еще находилась в больнице. За это время Крис не видел ее. И не потому что не хотел. Мистер Говард запретил навещать ее, запретил приближаться к ней и даже звонить. Ева тоже ему не звонила, хотя ее отец сказал, что с ней все в полном порядке. Это было не похоже на нее. Но, должно быть, мистер Говард подверг дочь хорошей головомойке, а, может, просто отобрал телефон.
Ко второй платформе подошел поезд. Крис подхватил рюкзак, в который вошло все его небольшое имущество, и закинул его за плечи. Он вошел в вагон и устроился у окна, выходящего на недавно отремонтированное здание вокзала. Ехать предстояло четыре часа. А затем еще два на автобусе. Пункт назначения выбрал для него мистер Говард. Крис тяжело вздохнул и уставился в окно. Пять минут до отправления поезда. Погода была пасмурная и такая же мрачная, как и душевное состояние Криса. С мамой и сестренкой он попрощался дома, убедив их не провожать его до станции. Он не хотел видеть их за окном вагона, не хотел смотреть, как будут отдаляться и уменьшаться, а потом совсем исчезнут их хрупкие и такие дорогие для него фигурки за стеклом увозящего его вдаль поезда. Он не хотел…
- Молодой человек, вещи нужно бы на верхнюю полку положить, - напомнила ему севшая рядом пожилая женщина, которой его поклажа явно мешала.
- А-а, да. Извините, – Крис оторвался от окна и привстал, чтобы убрать рюкзак. Но вдруг боковым зрением он заметил что-то знакомое за окном.
Красный. Красный цвет. Шапочка Евы. Крис резко обернулся к окну. За ним на перроне стояла девочка в больничной пижаме и такой знакомой красной шапочке. Она растерянно металась взглядом по окнам и… вдруг увидела его… Ее рот приоткрылся, а взгляд замер, сфокусировавшись на его лице. Такая худенькая, бледная, несчастная… Поезд чуть вздрогнул, издав протяжный скрежет, и тронулся с места. И перрон вместе с маленькой девочкой поплыл в сторону. А Крис почувствовал, как начинает задыхаться. Ни о чем не думая, практически ничего не соображая, он подхватил рюкзак и под недовольное ворчание пожилой женщины ринулся к выходу. За несколько секунд он преодолел путь до конца вагона и, пренебрегая гневными возгласами девушки-проводника, выскочил за двери уже набирающего скорость поезда. Крис оказался на пустом перроне. Поезд проносился мимо, мелькая бесчисленными окнами. А Крис с замиранием сердца ждал, когда закончится эта длинная металлическая вереница одинаковых вагонов, отделяющая его от странной, искорежившей всю его жизнь, но при этом отчего-то ни на минуту не идущей из головы девочки по имени Ева…