Длинный коридор. Я озираюсь по сторонам, понимая, что попала туда, куда простые смертные не имеют доступа. Меня просят кивком головы застыть на месте. Сопровождающий мужчина скрывается за темной дверью. Оглядываюсь назад. Сглатываю. Жутко. Жутко страшно. У меня трясутся не только руки, но и колени. Есть желание сбежать, но найти убийцу Ромы сильнее. Сбегу сейчас, буду всю жизнь мучить себя угрызениями совести, не смогу нормально жить и однажды просто сойду с ума.
— Мне заходить? – задаю вопрос вышедшему «серому кардиналу», но он проходит мимо меня.
Я смотрю ему в спину, пожимаю плечами, подхожу к двери, откуда он только что вышел. Не успеваю взяться за ручку, как передо мной неожиданно появляется девушка. Блондинка. С голубыми глазами. С пухлыми губами. Она настолько близко стоит, что я мысленно отмечаю, какая у нее безупречная кожа и ни грамма косметики. Натуральная красота. Неожиданно чувствую себя гадким утенком перед прекрасным лебедем.
— Потянуло на темненьких? – блондинка оглядывается через плечо на того, кто в кабинете. Я тоже на него смотрю. Хаджаров сидит в кресле, не спеша застегивает рубашку, прищурено на нас смотрит.
Чувствую, как кровь приливает к лицу. Оно горит. Не нужно иметь третий глаз во лбу, чтобы понять, чем эти двое только что занимались. Меня аж передергивает. Этого не видит девушка, но замечает Хаджаров.
— Иди, куда шла, - тихо приказывает блондинке. От его голоса мурашки по коже.
Она морщит свой красивый нос, окидывает меня ревнивым взглядом с ног до головы и выходит из кабинета. Я робко захожу. Дверь сама за мной закрывается. Медленно подхожу к столу, сконцентрировав свое внимание на ручке, лежащей на столе. Смелости поднять глаза и встретиться взглядами с Хаджаровым, нет. Все же понимаю, бояться значит заранее проиграть.
Вскидываю голову и встречаюсь с темными глазами. Стараясь не моргать, лезу в карман, достаю лист бумаги, разворачиваю его и кладу перед мужчиной. Он совершенно не меняется в лице, лишь мельком смотрит на лист. Ни удивление, ни раздражения. Ничего.
— Камера засняла мотоцикл, на котором приехал убийца моего брата. Это видно на фото. Конечно, лица этого ублюдка не видно. Он в шлеме. Вы на похоронах сказали, что я могу обратиться к вам за помощью, вы поможете, чем сможете. Вот я и прошу, помочь мне найти этого человека.
— А что наша доблестная полиция? – в уголках его губ мелькает насмешка, но исчезает быстро.
— Они закрывают дело из-за отсутствия улик и свидетелей. Называют дело «висяком». Вы же Рому назвали близким для вас человеком, вы тоже должны хотеть узнать кто убийца и отомстить.
— Люди умирают от других рук постоянно, - Хаджаров меняет положение тела в кресле, выглядит еще более расслабленным. – Но…. – внимательно смотрит мне в глаза. – Если я найду этого человека, что ты будешь делать?
— Что? – непонимающе моргаю.
— Найду убийцу, что будешь с ним делать?
— Ну…
— Сдашь полиции? На каком основании?
— Он же убийца.
— Без доказательств его ни в чем не обвинят.
— Если найдете убийцу, - мой голос дрожит от волнения. Я понимаю, к чему этот человек клонит. Закон не на моей стороне. – Я его убью! – запальчиво обещаю, дрожа всем телом.
Хаджаров усмехается, опускает взгляд. Он сидит в кресле действительно, как жнец, решающий сложную задачу над человечеством. Его совершенно не обескураживает мое обещание, будто подобное слышит очень часто от таких трепещущих девиц.
— Сама убьешь? – усмехается, медленно вставая с кресла.
Неспешно обходит стол, засунув руки в карманы брюк. Замирает напротив меня. Стоит так близко, что я чуть ли не теряю сознание от переизбытка чувств, которые он вызывает своим присутствием. Я даже толком не знаю, что внутри меня кипит. Там настоящая взрывная смесь.
— Убей меня, - вкрадчиво меня просит, гипнотизируя взглядом.
— Что?
— Убей меня. Представь, что я убийца твоего брата.
Он сумасшедший. Ненормальный. Разве такое можно говорить всерьез? Я изумленно смотрю на него снизу-вверх, совершенно не зная, как реагировать на подобное. У меня совсем нет опыта общения с такими странными людьми. Дергаюсь, когда Хаджаров хватает за запястье и дергает на себя.
— Я тебе даже облегчу задачу, - от его серьезности меня коробит. Я в ужасе смотрю на то, как со стола Хаджаров хватает нож с тонким лезвием и вкладывает в мою руку, направив острие себе в грудь.