— А знаете, что больше всего добивает? – ком в горле мешает дышать. И как бы мне не хотелось сейчас плакать, я плачу. – Добивает то, что Рома пришел домой, хотел меня поздравить с днем рождения. И его убийца знал, что он придет. Знал, что мой брат не сможет проигнорировать мой день рождения, - закрываю ладонями лицо и отворачиваюсь от молчаливого Хаджарова. Плачу, душу в себе рыдания, но мои всхлипы слишком громко звучат в этом месте, где кроме нас никого.
— Значит, хочешь мести? – слышу тихий голос. Вытерев спешно мокрое лицо ладонями, поворачиваюсь к мужчине, который тоже разворачивается ко мне. – Месть никогда не приносит полного удовлетворения. Она отравляет изнутри. Ты хочешь мести в рамках законах или месть любой ценой? – от пронизывающего тяжелого взгляда я теряюсь, как и от вопроса. От меня не требуют моментального ответа. Хаджаров похож на мрачного жнеца, он моргает, у меня возникает стойкое ощущение, что сканирует мои мысли, все знает, о чем я молчу.
— Я сама решу, как мстить, - совершенно спокойно отвечаю, не потупив глаза, когда встречаюсь с глазами Хаджарова.
Он едва уловимо приподнимает уголок рта, выкидывает окурок и медленно направляется ко мне. Как я не стала отшагивать назад, не понимаю. И Хаджаров оказывается рядом, нависает надо мной как скала, заставляет смотреть на него снизу-вверх.
— Чтобы мстить, нужно стать такой же, как убийца. Найти этого человека дело несложное, - его указательный палец касается моего лба аккурат посредине между бровями. – Отомстить с холодной головой - сложно. Нужно уметь убивать.
— Убивать? – холодея, уточняю.
— Убивать, - слегка кивает головой. – Или ты думаешь, что наша доблестная полиция посадит убийцу, когда ты его за ручку приведешь к следователям? – иронично выгибает бровь. – Если бы они хотели, они бы уже нашли убийцу твоего брата.
Его слова созвучны с моими мыслями. Я не раз задавалась вопросом, почему коллеги брата так халатно отнеслись к расследованию. Даже Жека… Жека не стал рыть носом землю, чтобы докопаться до правды, а ведь Рома его лучший друг. Выходит, что нет. Выходит, что даже если я приведу за ручки убийцу, того не посадят. Потому что нет доказательств. Потому что возможно все давно договорено. Значит, остается только один вариант - самой наказать того, кто убил моего брата.
Смотрю в глаза Хаджарова. Он не будет со мной нянькаться. Не в его натуре, не его метод. Он будет учить жить по законам улицы, переступать через мораль и идти в разрез принципам. Он покажет мне мир, в котором жил последний год Рома. Готова ли я к таким открытиям? Не знаю, но чтобы дальше жить, мне нужно закрыть вопрос с братом. По-другому у меня не получится.
— Хорошо. Я хочу научиться убивать.
Собрать все самое необходимое в сжатые сроки – сложно. Я первые минуты мечусь по квартире и не знаю, за что хвататься. Одергиваю себя и беру самое необходимое. Хаджаров сказал, что там, куда он меня отправит набираться уму-разуму, будет не до красоты. Значит платья, юбки и блузки отметаюся сразу в сторону. Беру спортивный костюм, футболки, удобное нижнее белье, пару носков. Я чувствую, будто собираюсь в армию. Минимальный набор уходовой косметики. Зарядку от телефона кидаю в сумку поверх собранных вещей. Больше из техники ничего не беру. Вряд ли мне потребуется планшет, ноутбук.
Оглядываю комнату, задерживаю взгляд на фотографии с Ромой. Сглатываю. Я не уверена, что поступаю правильно, не знаю, к чему приду, но шаг сделан и назад пути нет. Мне нужно разобраться. В смерти брата. В себе. Понятно одно, после всего этого меня прежней не будет. Сейчас я разбита, разломлена.
Спускаюсь, во дворе стоит черная машина. Она вроде как все машины, но почему-то очень выделяется. Порода чувствуется. Точнее марка. Порода чувствуется во владельце. Он стоит возле капота, курит, черт знает, какую по счету сигарету и просто смотрит на ветки деревьев. Не в телефон, не по сторонам, а на деревья. Я иду тихо, под ногами ничего не шуршит, но меня засекают почти сразу.
— Быстро, - замечает Хаджаров, разглядывая мою сумку в руках. Забирает ее у меня, кидает на заднее сиденье. Я сажусь на пассажирское спереди, он занимает место за рулем.
Мне безумно страшно. Я словно стою на краю обрыва, а внизу кипящий котлован, в котором заживо сваришься, стоит только упасть. Стискиваю кулаки, лежащие на коленях. Поглядываю на Хаджарова. Он совершенно непробиваем на эмоции. По его лицу невозможно понять, что да как. И ждать поддержки нет смысла, как и успокаивать не будет. Куда я лезу?