Выключаю воду и вытираюсь. Душ помог прочистить голову, но не снять возбуждение. Одеваю боксеры. Вообще бы стоило полностью одеться, но я не могу отказать себе в удовольствии прижать ее к своей обнаженной груди. Пускай даже это напрочь лишит меня сна, я проведу эту ночь, сжимая ее в объятиях, потому что на утро она вновь возненавидит меня и такой момент может мне никогда больше не представится. Отправляю Фрэду сообщение, что на сегодня он свободен и выхожу из ванной.
Она все также в постели, глаза закрыты, дыхание ровное, спокойное. Она положила ладонь под щеку и этот жест кажется таким по-детски милым. Похоже, Вероника и в правду уснула. Я даже несколько огорчился. Выключаю ночник и обхожу кровать. Кто бы мог подумать, что эту ночь я проведу в ее постели? Уж точно не я.
Забираюсь под одеяло и прижимаюсь к ее спине. Ноздри сразу заполняет ее аромат, какая-то странная смесь из ванили, чего-то цветочного и еще какой-то нотки, которую я не могу распознать. Даже примешавшийся к ее волосам запах сигаретного дыма не может испортить этот волшебный аромат. Так наверное пахнут ангелы. Кладу руку на ее талию и придвигаюсь ближе. Она ворочается во сне и трется своей попкой об меня, о мой член.
— Черт! — выдыхаю я шепотом. Все мое самообладание коту под хвост. Она поворачивается ко мне лицом и открывает глаза:
— Привет.
— Привет. Думал, ты уже спишь.
— Хотел избежать неловкости?
— Нет, хотел, чтобы ты поцеловала меня на ночь, — я притягиваю ее к себе и целую мягко и не спеша. Но ей этого мало. Она проталкивает свой язык в мой рот и начинает им робко двигать.
Другого приглашения мне и не нужно. Мой язык оказывается у нее во рту, а я переворачиваю ее и оказываюсь сверху. Она такая нежная и хрупкая, словно фарфоровая кукла — боюсь ее сломать. Глажу ее лицо большими пальцами, покрываю легкими поцелуями ее шею. Ее руки у меня в волосах, скользят по обнаженной спине, по рукам. Осторожно коленом раздвигаю ее ноги и прижимаюсь бедром к эпицентру ее возбуждения — с ее губ срывается стон. Вот та музыка, которую я готов слушать часами. Вновь целую ее губы, не могу оторваться от них. Ласкаю губами ее тонкую, бархатистую кожу на шее, а рукой обхватываю грудь. Она то ли осознанно, то ли по велению какого-то инстинкта трется о мое бедро.
— У тебя есть презерватив? — эта фраза возвращает меня на землю.
— Ты убиваешь всю романтику, — смеюсь я, уткнувшись в ее шею.
— Я серьезно.
— Я знаю, но я все еще не могу.
— У меня создалось впечатление, что у тебя нет проблем с эрекцией.
— Это так, но я не могу не потому что не хочу. Просто сегодня этого не случится, — сказал я, переворачиваясь на спину и привлекая ее к себе. Она упирается в мою грудь.
— Либо сегодня, либо никогда, — эти слова разбивают мне сердце. Готов ли я оставаться примерным парнем до конца?
— Твое никогда разбивает мне сердце, но я готов его принять. Завтра ты вновь будешь меня ненавидеть. И с твоей обычной дозой ненависти я еще готов смириться. Порой это даже забавно. Но я точно не хочу, чтобы завтра ты ненавидела меня еще сильнее, чем обычно.
— Какая разница, что будет завтра! У нас есть сегодня, — и она проводит по моей груди кончиками пальцев.
— Для меня есть разница. Я не тот парень. Я это знаю. Завтра ты протрезвеешь и сама об этом вспомнишь. А сегодня я хочу просто наслаждаться моментом, — я притянул ее к себе и уткнулся носом в ее золотистые волосы. Она вновь уперлась ладонями мне в грудь, привстала и, повернувшись ко мне спиной, сказала:
— Тогда тебе пора домой.
— Вэнсон, я устал и пьян. Я никуда не поеду.
— Либо ты трахаешь меня, либо уходишь, — трахаешь... Вот опять это слово. Где она этого набралась?
— Либо мы просто ляжем спать, — и я снова попытался приобнять ее, но она убрала мои руки.