— Значит, ты спишь на диване.
— Диван? Серьезно? И давно мы стали пожилой семейной парой? Как мы вообще перешли от секса ко сну на диване? В конце концов — я гость, так что ты, как гостеприимная хозяйка, можешь лечь на диване, а я пожалуй, останусь здесь.
Она повернулась ко мне лицом и с размаху ударила ладонью по моему голому торсу.
— Эй! Это еще за что?
— Ты невыносим, Бэлл! — она снова шлепнула меня по груди со всей силы и затрясла рукой. Я перехватил ее ладонь и поднес к губам, стал не спеша целовать ее сантиметр за сантиметром, но она тут же выдернула руку из моей хватки.
— Знаешь, давай заключим соглашение. Если утром ты все еще будешь в таком настроении, то мы это сделаем, а пока — спать.
— Это никакое не соглашение! — вспылила она. — Сделки ты тоже так совершаешь?
— Нет, обычно мои клиенты более сговорчивые, — я рассмеялся и, притянув ее к своей груди, уткнулся в волосы и стал медленно перебирать локоны. — Давай поспим. Это был тяжелый вечер. И уже очень поздно.
— Ладно, но только потому что я устала.
— Хорошо, — я улыбнулся. Все-таки иногда она может пойти на уступки.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, малышка.
6. Мое похмельное утро
ыпаюсь. Во рту пустыня, в голове туман. Открываю глаза и пытаюсь понять где я. Знакомая обстановка выдает — я дома. Но как я сюда попала? Моя голова покоится на идеально гладком мужском торсе, одной рукой я обнимаю парня за талию. Вспоминаю, что была в квартире Кевина, а потом вспоминаю как разорвала помолвку. Значит это точно не Кевин. Заглядываю под одеяло. На мне только трусики, на парне одни боксеры. Я что переспала с кем-то??
— Черт! — восклицаю я и подскакиваю, закутываясь в одеяло. Меня накрывает резкая головная боль. — Аааа! — стону я, хватаясь за голову. Парень на кровати шевелится и вдруг я понимаю кто это. — О, нет, только не это! — восклицаю я.
— Ты по утрам всегда такая шумная, Вэнсон?
— Этого не может быть!
— И тебе доброе утро, малышка! — Майк садится в кровати и сонно потирает глаза.
— Что ты здесь делаешь? — кричу я.
— Я вообще спал, пока ты не начала поднимать шум. Еще слишком рано, ложись спасть.
— Господи! Надеюсь, мы не... — я замолкаю, подбирая правильное слово.
— Мы что? Не переспали? Ты ничего не помнишь? — я мотаю головой и тут же хватаюсь за виски — голова разваливается на части.
— Какая жалость! — и он расплывается в этой своей дурацкой улыбке. — Ты была так настойчива и в результате мне пришлось уступить. Кто бы мог подумать, что ты такая затейница. Ты такое вытворяла! Так меня давно никто не объезжал. — Пока он это произносит, к моему горлу подкатывает тошнота. — Я наверное сегодня целый день еще не смогу нормально ходить.
Я закрываю рот рукой и бегу ванную. Как только оказываюсь там, меня выворачивает. Хорошо хоть в раковину, а не на пол. Меня рвет снова и снова. За рвотным позывами я даже не слышу, как он подкрадывается ко мне, собирает мои волосы в пучок и держит их, пока меня опять выворачивает. Другой рукой включает холодную воду, смачивает пальцы и кладет руку мне на шею. Это на удивление приятно. Содержимое моего желудка уносится в канализацию. Боже, какое унижение!
— Все?
Я киваю.
— Тебе нужна вода, — он отпускает мои волосы и выходит. Я сажусь на край ванной, обхватываю голову руками. Я переспала с Майком! Сколько же надо было выпить, чтобы оказаться с ним в одной постели. И он тоже хорош! Воспользовался моим неадекватным поведением. Потаскун, что с него взять!
Через пару минут он возвращается со стаканом воды и протягивает мне.
— До дна, — можно было этого не говорить. Я залпом выпиваю стакан, который он вновь наполняет. На этот раз я пью медленнее.
— Хм, девушки по-разному реагировали на подобную информацию. Но чтоб так! Значит все-таки я был прав, что отказал.
Отказал? Значит ли это, что...
— Мы не...
— Нет. Ты напилась.
— Зачем же ты тогда сказал, что...?
— Хотел увидеть твою реакцию, — говорит он, ухмыляясь.
— Какой же ты... Как ты мог! Я думала...
— Что я лишил тебя девственности, пока ты была в отключке? Нет, это не мой метод.
Господи! Он и про девственность знает! Что я ещё ему разболтала?
— Пошел вон!
— Вот тебе и благодарность за мою доброту, — и опять эта его дурацкая улыбка.
— Убирайся не медленно!
— Даже кофе не угостишь?
— Убирайся!
— Можно мне хотя бы одеться?
— Прекращай валять дурака! Собирайся и уходи.