— Знаете, в последнее время я что-то не сильно доверчивый. Так что придётся вас обыскать.
— Обыскать?
— Да, мисс Вэнсон, личный досмотр.
— Вы не имеете права!
— О, ещё как имею! Итак, посмотрим, что в вашей сумочке, — вырываю сумку из рук, она пытается отобрать ее. — Стойте смирно, мисс Вэнсон, иначе мне придётся применить силу. Что тут у нас? Не то, не то, а вот! — вытаскиваю ее телефон. Недорогой, потрёпанный жизнью. А она точно его дочь? Он заблокирован. — Пароль. Прошу.
— Это личное.
— Мисс Вэнсон, перестаньте усложнять.
Она вводит пароль. Просматриваю телефон. Никаких записей, фото, но нужно оставить это профессионалам, может что найдётся. Кладу его в карман пиджака.
— Верните мой телефон.
— Он пока побудет у меня. Там он в безопасности. Ладно, теперь ваша очередь.
— Что вы от меня хотите?
— Все тоже, мисс Вэнсон, личный досмотр.
— Мистер Бэлл, просто отпустите меня. Я не буду вызывать полицию.
— Полицию? Вы? — она издевается надо мной что ли?— Вас подозревают в промышленном шпионаже и вы ещё думаете вызвать полицию. Это просто глупо, мисс Вэнсон. А теперь прошу: не мешайте мне, — Мои руки медленно скользят по ее телу. Она стройная. Упругие бёдра и ягодицы. Она источает тонкий, сладковатый аромат, который опьяняет меня, должно быть — какие-то феромоны подмешала, а я как дурак повелся. Продолжаю исследовать ее тело. Грудь небольшая, хотя как по мне лучше уж так, чем современные стремления сделать их похожими на шары для боулинга. Плоский живот. Она вообще что-нибудь ест?
Досмотр окончен, но я так ничего и не нашёл. Похоже, я был не прав. Отступаю от неё и вручаю сумочку. Она оборачивается. Ее губы дрожат, глаза наполнились слезами. Она что плакать собралась?
— Вот только не надо сцен! Вы свободны, мисс Вэнсон. Можете идти.
— Верните мне мой телефон, — она похожа сейчас на маленького запуганного котёнка. Мне так и хочется прижать ее к себе и сделать так, чтобы эти дурацкие слезы перестали литься. Интересно, а что если ее поцеловать сейчас?
— Он пока побудет у меня. Мои специалисты его ещё раз проверят и доставят к вам домой.
— Значит, про тебя все-таки правду говорят.
— И что же обо мне такого говорят? — что она слышала? От кого? От Грэга?
— Что ты редкостный козел! — выкрикивает она.
— Хах, как мило, — черт!
Она открывает дверь и пулей вылетает в коридор. А я продолжаю стоять на лестнице.
2. Я, он, она
ВЕРОНИКА
Да кем он вообще себя возомнил! Животное! Ещё и телефон мой остался в его кармане. Черт! От бессилия и всего этого кошмара плачу. Уже в голос, не сдерживаясь. Здесь я в безопасности, он меня не достанет. Господи, какое унижение! Мои мысли прерывает звонок в дверь. Я не в состоянии сейчас говорить с кем-либо. Подхожу к двери и смотрю в глазок. Это Кейтлин. От нее так просто не отделаться. Вытираю слезы и пытаюсь принять спокойное выражение лица. Сейчас начнётся допрос.
— Привет. Не помню, чтобы мы договаривались... — начинаю я.
— Должна же я была узнать каков он. И что это на тебе? — она вопросительно выгибает бровь и таращится на мою любимую, довольно потасканную футболку.
— Кейт, пожалуйста, у меня был плохой день.
— Я тебе звонила.
— Я потеряла телефон.
— Ой, бедняжка. Так что там случилось? Рассказывай давай.
Пересказываю события сегодняшнего утра под ее вопли «вот козел».
— Да уж! Я так и знала, что он тот еще... Но я знаю, что тебе сейчас нужно. Мы уходим в отрыв!
— Ой, нет, Кей, я никуда не хочу. Я останусь дома и лягу спать.
— Нет-нет, никаких спать. Тебе же не 50! Ты молода и красива. Ты должна жить полной жизнью, а не проводить вечер в слезах в компании мороженого. План такой: мы идём в клуб. Красивые платьица, макияж, все как положено, пара бесплатных коктейлей и ты забудешь этого дебила. Ну же, детка, хватит изводить себя!
— Ладно, по паре коктейлей и в 12 я должна быть дома, — Кейт фыркает и закатывает глаза.
— Ладно, по рукам, — и она начинает прыгать и хлопать в ладоши как ребёнок. — Так, никуда не уходи. Я раздобуду платьица.
— А чем плоха моя одежда?
— Ви, ты одеваешься как монашка. А сегодня наша задача получить как можно больше бесплатных коктейлей. Буду через 2, ну максимум 3 часа. А ты пока прими ванну. И хватит уже жалеть себя, — и она уходит.