Я промолчала. Что я могла ему ответить? Что я не верю ему? У него было много женщин, но возможно — это действительно, правда. Мне так хочется верить ему, но как я могу поверить, что ему хорошо со мной, ведь весь мой опыт практически сводится к нулю.
Майк укрыл нас одеялом, и мы лежали в обнимку, размышляя каждый о своем. Он лениво перебирал мои локоны, а я изучала витиеватую надпись на его предплечье. Знаки были какие-то странные.
— Что означает твоя надпись? — спросила я и провела кончиками пальцев по символам.
— Это иврит. Все пройдет — такая надпись по легенде была на кольце...
— Царя Соломона, — перебила я. — Да, я знаю. Там еще вторая часть фразы есть.
Он поднес кисть руки к моим глазам и растопырил пальцы. Только тогда я смогла рассмотреть едва заметные символы на перепонке между мизинцем и безымянным пальцам.
— Не думала, что ты еврей.
— Нет, не еврей, — усмехнулся он. — Просто по легенде эта фраза обладает магической силой только на иврите.
— Интересно. А что это значит? — спросила я и дотронулась до черного сердца. Его лицо утратило прежнюю безмятежность, улыбка пропала, а губы поджались. Похоже, с этим символом все не так просто.
— Как-нибудь в следующий раз расскажу, — подтвердил мои догадки Майк и тут же сменил тему. — Может сходим куда-нибудь пообедать?
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему же?
— Я не люблю никуда выбираться. Дома хорошо, тихо, уютно. А чтобы куда-то выйти нужно собираться, укладывать волосы, делать макияж.
— Это вовсе не обязательно. Я же не в Мэдисон Парк тебе предлагаю пойти. Просто в какое-нибудь миленькое местечко поблизости.
— Да хоть в Макдоналдс! Мне все равно нужно подготовиться.
— Вэнсон, можешь пойти хоть в этой своей ужасной футболке.
— Легко тебе говорить с такой-то внешностью!
— С какой такой внешностью?
— Ты знаешь! Греческого бога, — сказала я, закатив глаза. Он рассмеялся.
— Серьезно? Греческого бога? Видела бы ты меня в школе.
— И каким ты был в школе?
— Сейчас речь не обо мне. Ты красивая девушка, очень милая, женственная и тебе не нужны все эти тонны макияжа. Ты бы знала это, если бы у тебя был нормальный парень, ты бы знала это, если бы, наконец, услышала меня и поверила.
— Но все равно. Зачем тебе это все?
— По-моему это очевидно: я проголодался и мне нравится проводить с тобой время.
— Нас могу заметить вместе. Не боишься за свою репутацию убежденного холостяка?
— Вэнсон, не нужно переносить свои страхи на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что ты боишься, что люди заметят тебя в моей компании.
— Это неправда. В твоей компании меня никто не заметит. А если кто и заметит, то будет задаваться вопросом, что такой парень как ты делает в компании такой мыши.
— Да, вот оно! Я никогда так не думал и практически уверен, что никто никогда так о тебе не думал. Тогда почему ты так думаешь о себе? Хочешь я пойду в твоей футболке? Пускай люди перешептываются за моей спиной.
— Это не сработает. Во-первых, она просто не налезет на тебя. А во-вторых, тебя нельзя испортить какой-то старой футболкой.
— Вэнсон, плевать! Мне все равно, что будут говорить незнакомые мне люди и что они подумают!
— А мне нет!
— Понятно, ты даже не моей репутации стесняешься или той тени, что она бросит на тебя. Ты боишься, что не будешь мне соответствовать. Хотя это полный бред! Это поэтому ты так и не дала мне ответ? Потому что это ответ "нет"?
Майк переходил на крик, а я молчала. Мне просто нечего было сказать, в основном он был прав.
— Все ясно. Ты не хочешь пускать меня в свою жизнь. Из-за моей репутации, из-за своей неуверенности, из-за того, что не веришь мне. Что я тогда вообще здесь делаю? Зачем я здесь?
По моим щекам бежали слезы. Майк выглядел очень суровым: распахнутые глаза, раздувающиеся ноздри, а на месте его мягких губ сейчас был какой-то звериный оскал. Но буквально в одну секунду его лицо переменилось и стало похоже статую: глаза утратили свой блеск, скулы стали будто рельефней, губы поджались. Он мола встал и стал одеваться. Я пыталась остановить нескончаемый соленый поток, растирала слезы ладонями по щекам, смахивала с подбородка. Мне нужно что-то сказать, но слова застряли в горле удушающим комком. Наша встреча изначально была какой-то глупой шуткой, нам не суждено было быть вместе.
Майк оделся и уже собирался уходить, но задержался в дверях.
— Я бы сказал: не звони мне, но ты и так бы этого не сделала. Так что я просто пойду, — сказал он, стоя ко мне спиной, будто эта речь вовсе и не мне предназначалась.
Хлопнула входная дверь, а я продолжала сидеть и смотреть в дверной проем, где еще минуту назад наблюдала его широкую спину.