Его голос. Раньше он кутал в тёплый бархат, сейчас – звенит сталью. Холодный голос человека, который не знает, что такое эмоции, не ведает слабостей. Я невольно ёжусь, замерзаю, даже обнимаю себя руками, но всё-таки отвечаю:
– Угадали.
– Трогай, – командует он и поднимает перегородку между нами и водительским сидением. Машина плавно начинает движение, а Илларион откидывается на сидение и прикрывает глаза: – Причина моего визита в эту семью – наследие вашего отца. Я не верю в эзотерику и шаманство, но тут готов согласится с тем, что оно проклято. Никита Семёнов взял часть долгов вашего отца на себя и – вместе с ними пришли проблемы. Сейчас уважаемый бизнесмен на грани разорения, в долгах и с кредиторами на хвосте. От него отвернулись многие партнёры. Странная ситуация.
Усмехаюсь:
– Это не проклятие, это возмездие. Жизнь справедлива.
Илларион бросает на меня слишком пронзительный взгляд – будто вскрывает скальпелем до недр души.
– Он причинил вам боль. Лично. Да?
Не отвечаю, отвожу взгляд. Пустота в голове медленно сменяется паникой и жаром. Странным жаром, который от лица отливает вниз и там тяжелеет. Сердце колотится и заходится. От мужчины рядом со мной слишком приятно пахнет. Он слишком желанен и запретен.
Открывает перегородку, просит водителя:
– Притормози у цветочного.
Выбирает не просто магазин – а один из самых дорогих бутиков в городе. Возвращается с нежным букетом. В нём улыбаются анютины глазки и звенят колокольчики – лёгкий, летний, полевой.
– С днём рождения, – говорит просто, протягивая это чудо мне.
Краснею до корней волос. Весь ужас, случившийся недавно, отходит на задний план. Есть только я, он и чудесные цветы. Как раньше была мелодия. Я настолько счастлива, что даже не могу подобрать слов благодарности.
– Теперь не больно?
Мотаю головой. Теперь хорошо. Даже слишком.
Мы ещё полчаса катаемся по городу – Илларион выспрашивает всё, как я жила эти пять лет. Ему есть дело. Я интересую его!
К дому тёти подъезжаю счастливой. Илларион выходит, открывает дверь и любезно целует мне руку, прежде чем отпустить.
Теперь я взрослая.
Уже можно.
Ему – трогать меня. Мне – терять голову и желать.
Впрахиваю на крыльцо, прижимая к сердцу цветы. Лерка встречает меня у входа. И я понимаю, что кузина наблюдала за нами в окно. Краснею, но скорее от удовольствия – меня видели с галантным мужчиной!
– Охренеть! – комментирует Лерка. – Как? КАК! Тебе удалось захомутать его?
Пожимаю плечами:
– Никак. Я просто пришла к Семёновым, а там он.
– Ну да, я несколько раз видела его с Семёновым в клубе. Они проходили сразу наверх, в вип-зону. Важные и деловые. Знаешь, как акулы над мелкой рыбёшкой. Могут сожрать всех в любой момент, но не сейчас… Блин, да я на него ещё с того твоего дэрэ запала. А сейчас он – ммм… От него так и разит опасностью и тайной. Помнишь, я говорила тебе, – тараторит без умолку, – что моё сердце занято, и ты оценишь мой выбор? Так вот, – тащит меня в гостиную, усаживает на диван, – речь шла как раз о нём, об Илларионе Старшилове. Фень, ты имеешь к нему подход. Ключики. Ты поможешь мне? Ведь поможешь?
Я не успеваю оценить масштаб катастрофе до того, как губы уже шепчут:
– Да.
Разум вопит: «Дура, ой, дура!», но слово уже вылетело, а оно – не воробей.
– Пойду, – встаю с дивана, – надо поставить цветы…
А в голове бьётся: зачем?
Наверное, я насквозь пропиталась благодарностью, так, что она отключает рациональную стерву и эгоистку…
Но главное – что скажет Илларион, если узнает об этой сделке?
***
Жизнь меня ещё не научила не бросаться пустыми обещаниями, учит Татьяна.
– Ну, ты и дура, Фенька! – чихвостит после моего рассказа. – Люди не вещи, чтобы другие ими распоряжались. А если мужчина не захочет с Леркой твоей быть, ты как его заставлять намерена?
Никак. Я красная вся выслушиваю её нотации – правильные, мозги вправляющие. Моё молчаливое сопение Татьяна понимает как надо и продолжает:
– Лучше делом займись! Ты туда поступать приехала, а не дела сердечные своей кузины решать!
– Так и есть, – соглашаюсь уныло.
На самом деле решать я ничего не собиралась. Потому что Татьяна права – люди не вещи.
– С матерью увиделась? – вопрос вышибает дух.
После того визита я звонила ещё дважды, на городской, но каждый раз девушка-горничная отвечала, что Мирослава Сергеевна занята и не может сейчас подойти. И, мол, как освободиться – сама перезвонит.