Вышел на улицу, вдохнул воздух, потеряв его сладость. Горький был. Пеплом наполненный. Но ничего. Завтра уже всё будет иначе. Я всё сделаю, Сеня…
– Плеснуть? – тихий голос Максима выдернул меня из напряженных раздумий, он сидел в дальнем углу террасы и в одиночестве пил дедушкину медовуху. – Дед говорит, нервы успокаивает.
– Дед что хочешь скажет, лишь бы бабушка не выбросила его заветные бутылочки из погреба, – хохотнул и шагнул в уютную темноту. Дядька достал из буфета чистую стопку, плеснул до краёв и толкнул по столу. Я даже не думал, осушил и откинулся в кресле, смотря в тёмное небо, усыпанное яркими сверкающими звёздами.
– Нашёл? – крякнул Максим, скривив губы в ухмылке отвращения.
– Нашёл.
– И как? Оно того стоило? Ведь был шанс…
– Не было, Макс. У меня не было шанса, потому что я хочу прожить свою жизнь, а не быть бумажной фигуркой, заменившей тёмное пятно в её иллюзии. Понимаешь?
– Гера, вот в кого ты такой упёртый и правильный до скрипа зубов? – выдохнул Максим облако дыма, опасливо оборачиваясь в сторону своего дома, чтобы жена не увидела.
– В кого надо! – крякнул вышедший из дома дед, затягивая полы халата. Он плотно закрыл сдвижную дверь, погасил на террасе свет, чтобы нас никто не увидел и сел рядом, стукнув кулаком по столу, после чего Макс достал ещё одну стопку, а я наполнил янтарной ароматной жидкостью. – Бороться можно разными путями. А ты, Герка, выбрал самый сложный путь. Больно?
– Больно видеть её такой.
– Тогда пьём!
– Легче станет?
– Нет, но зато я не буду выглядеть алкашом. Давайте, сыны мои, поддержите дедушку, пока бабка не проснулась…
– Бабка твоя, может и старая, но не глухая…
Я замер с занесённой стопкой, когда из темноты показалось лицо булечки. Она словно пряталась всё это время в темноте кирпичного мангала. Бабушка наклонилась к застывшему деду, замерла над плечом, буравя в его виске дыру своим взглядом.
– Ах ты, пердун старый, детей мне спаиваешь? – старушка шлёпнула ладонью по столу, убрала, оставляя стопку на деревянной поверхности и хихикнула, усаживаясь рядом.
– Ещё и бабку напоить надо было? Чё сразу-то не сказала, старая, что ты у меня алкоголичка тихая? – прокряхтел дед, не сумев решить то ли поставить стопку обратно, то ли получил верховное благословение на спасительные пять капель перед сном. Так и сидел, смачивая губы медовухой, пока я наливал бабушке. Старушка опрокинула обжигающую настойку первой, напряженно осмотрев каждого, взяла деда за ухо и потянула к дому.
– Гера, а у ворот уже час стоит какой-то джип. Кажется, местный, – она ободряюще подмигнула мне и захлопнула за собой дверь.
– Пойду посмотрю, – Максим поднялся с кресла, уже намереваясь двинуться в сторону главных ворот.
– Иди спать, а то Светка уже минут десять в кустах сидит, – усмехнулся я.
– У меня ружьё в машине, Гер, – он кивнул на свой фургон, зевнул и пошёл по тропинке к своему дому и так вовремя споткнулся о каменную кладку, будто случайно завалившись в кусты, откуда послышался женский визг и тихий смех.
Поднялся, подошёл к двери в свою комнату, чтобы убедиться, что спит Сенька, и только тогда с какой-то нереальной лёгкостью двинулся к навесу. Щёлкнул пультом, приоткрывая створки ворот, закурил и вышел.
За рулём новенького «крузака» сидел Витман собственной персоной. Мужчина вздрогнул, заметив меня в темноте, включил габариты, словно хотел убедиться в этом, а потом медленно вышел из машины, словно это я к нему припёрся в гости на ночь глядя.
Двинулся навстречу и я, не желая впускать его за границу своего идеального мира. Казалось, что он может всё испачкать своей гнусной ложью, в которой уже не было ни капли сомнения. Смотрел на его наглую, чуть прищуренную морду и испытывал облегчение. Вот теперь-то и поговорим…
– Керезь… – выдохнул он мою фамилию облаком табачного дыма.
– Говори, – я обошёл его тачку, чтобы убедиться, что он один, и вышел снова к нему в лоб.
– Это ты говори, – Игорь усмехнулся, чтобы выразить свою напускную браваду, вот только трусливо бегающие глаза его выдавали. – Какого хера ты копаешь? Её зачем притащил?
ЕЁ? Это его такое пренебрежительное обращение к женщине, что отдала ему все свои лучшие годы молодости, больно царапнули меня по самому живому. Я громко рассмеялся, напугав этого подонка так, что тот вздрогнул. Мой смех ещё долго гулял грозным эхом меж стволов деревьев, пугая уснувших птиц.
– Давай короче?
– Я тебя сразу считал, ещё несколько недель назад, когда таскался у моего дома, вынюхивая, как ищейка. Правда думал, что ты умнее окажешься и больше не появишься на моём пути. Но ты опять тут, ещё и её притащил? Зачем?