– Вот… Из-за меня финал не досмотрели, – внезапно рассмеялась Оля, но потом снова «заойкала».
– Мы всё исправим…
Я подключил трансляцию, и мы все-таки узнали, что наша команда вырвала победу по буллитам, когда влетели на парковку роддома. У приемного покоя уже дежурила бригада с каталкой, остальное – дело техники…
Мы взялись за руки и вбежали в здание, вслед за Мироном, когда я услышал самый противный в мире звук… Будь моя воля, запретил бы его к херам собачьим…
– Ой… – Сеня шептала, но внутри будто горн орал тревогу. Мне даже голову поворачивать не нужно было, потому что звук тихо льющейся на кафель воды заставил сдохнуть, возродиться и снова сдохнуть…
– Врача!!!! – заорал я так, что стены дрогнули, а из рук медсестры на дежурном посту вывалился стакан с чаем. Смотрел на красную от ужаса жену, держащуюся за наш беременный животик, на её ноги и растекающуюся лужу под ними.
– Гера???
– Спокойно, милая, – шептал я, хватая её на руки. – Нам рано! Сеня! Ещё 2 недели и четыре дня…
– А! Рано тебе? Тогда я щас быстро рожать перестану! – взвизгнула она, шлепая меня со всей злости по груди, но потом выдохнула и поцеловала, когда я уложил её на каталку.
– Мама! – Егор словно проснулся и бросился следом, цепляясь за её руку, пока медсестры везли в соседнюю от Королёвой смотровую.
– Какого, маму вашу… – хрипел Мирон, сглатывая рвущийся наружу мат. – Сходили на хоккей…
Строгая женщина хлопнула перед моим носом дверью, точно так же, как и Мирона, не впустив в стерильное помещение. Так мы и стояли: я за руку с Егором и Мирон с Мишаней. В голове была полная паника, лишь маленькая детская ручка не давала мне выломать к ебе*ям эту дверь, чтобы убедиться, что с женой всё хорошо.
– Ну, папаши, – почти одновременно двери распахнулись. – Мы рожаем!
Мы рожаем???
– Рано!!! – снова завопил я, подхватил Егора на руки и понесся следом за врачом.
– Вашему сыну лучше знать, когда самое время, – весело рассмеялась женщина, потом застыла посреди коридора, осматривая нас с ног до головы. – Маша, раздеть их, потом одень, как полагается, и только тогда пускай!
– Хорошо, Галина Петровна!
Мирон уже скидывал с себя и Мишки верхнюю одежду, сваливая её в кресло, а я повторял. И только когда мы облачились в халаты, заботливая Маша провела нас на второй этаж. Мирона сразу пустили в предродовую, а мы с детьми сидели в коридоре, лишь растерянно переглядывались.
В кабинет вкатывали огромные страшные аппараты, входили и выходили врачи, я что-то подписывал и все время обнимал плачущего Егора. Он жался, как котенок, да и мне было не так страшно. Сеньке там страшнее. Рано, Петька… Рано!
– Успел? – Царёв несся, на ходу натягивая халат. В его руке было две сумки, а следом бежала Катерина. – Мы ещё за вашими вещами вернулись!
– Как вас можно отпускать одних? – вскинула она руки и бросилась обнимать детей. – Поехали домой, нечего детям тут сидеть.
– Я с мамой останусь! – вырвался Егор и юркнул мне под руку. – Скажи Кате… Скажи, пап… Скажи ей, что я с тобой?
В этот день я стал отцом дважды… В первый раз, когда Егор все же назвал меня папой, а второй раз, смотря на замотанную, растрепанную любимую женщину, что уже третий час мучалась от невыносимых болей.
– Нельзя мне эпидуралку! – шипела она каждый раз, когда анестезиолог пытался объяснить ей, что это совершенно безвредно… – Гера! Скажи ему! Скажи…
И я сказал… И Кате сказал, что сын останется со мной, и врачу сказал, чтобы посидел в коридоре рядом с пацаном… Да я в этот момент мог кому угодно всё, что хочешь, сказать, лишь бы они не дёргались и просто рядом были.
– Полчаса, Сеня, и я сам воткну тебе анестезию. Вот этими руками! – бродил по кабинету шаг в шаг… Слушал громкий стук сердцебиения ребёнка, что доносилось из динамиков, целовал руки жены, пытаясь забрать хоть ма-а-алую каплю боли.
– Ой… – пискнула Сеня, смотря на меня ёжиком испуганным. – Раньше не мог напугать?
Опять это “ой”! Опять! Смотрел в её огромные карие глаза, наполненные страхом, счастьем и любовью. Оглохнуть хотелось, лишь бы сегодня никто больше не произнёс эти страшные буквы!
– Пора… – тихо рассмеялась врач, увидев в странной реакции жены что-то понятное только им двоим. Женщина захлопала в ладоши, и в кабинет влетел медперсонал, выстроившийся на привычные позиции. Меня так ненавязчиво столкнули к изголовью, а я и рад был… Целовал её, стирал пот, перебирал волосы и шептал, что люблю!
– Ксения, давай немного потрудимся и подарим этому мужичку сына?
– Подарим, – закивала моя уставшая, но очень отважная львица.