Лиза снова обиженно шмыгнула носом.
– Маш, ты вообще на чьей стороне? На моей или его?
– На вашей, – отрезала подруга, потом смягчилась, добавила с сочувственным вздохом: – Ну я понимаю, что это морально сложно, когда замужем за одним, признать, что любишь другого. Но сейчас-то чего? Ты же развелась?
– Всего несколько дней назад, – дополнила Лиза, сглотнула, сжала губы, чтобы они не задрожали, но чёрствую Машу и это не проняло, она только в очередной раз критично закатила глаза.
– И что? – А потом пожала плечами, улыбнулась. – Кстати, можешь пореветь. У беременных легко получается. Совсем без усилий. Помню, как сама рыдала, когда чашку с чаем уронила, и она в дребезги. Причём чашка даже не моя, Серёжкина. Он меня тогда еле успокоил. Сам до чёртиков перепугался. Приходит, а я на кухне по полу ползаю, слезами заливаюсь и в голос причитаю. Зато потом какое-то время прямо пылинки с меня сдувал, боялся, что я опять чего похожее выкину. Так что, лови лайфхак.
Лиза, не удержавшись, хихикнула, выдохнула с упрёком:
– Ну Маша!
Та за один глоток допила остатки вина из бокала и решительно предложила:
– Слушай, Трофимова, если ты так стесняешься, давай я скажу. У меня получится. Меня ничего не смущает. Я вообще считаю, что Крайнов имеет право знать. Причём, гораздо больше, чем я.
– Маш! Не вздумай! – воскликнула Лиза, а подруга прицокнула языком, покачала головой, вздохнула, безнадёжно махнула рукой, но через какое-то время всё-таки поинтересовалась:
– Неужели так и не скажешь?
– Я же говорила уже, – напомнила Лиза упрямо. – Сама разберусь. Без него.
Он ведь ясно дал понять, что семья ему сейчас не нужна. А насильно навязываться, заставлять, пользуясь неудачно сложившимися обстоятельствами? Нет, никогда. Тем более, ей тоже семья не нужна – она не собирается в третий раз убеждаться, что у неё опять ничего не выйдет.
Глава 53
– Ой, привет! – раздалось совсем рядом, достаточно громкое и привлекающее внимание.
Но если бы девушка не окликнула его сама, Никита просто прошёл бы мимо, не заметив, не узнав. Он и сейчас не сразу сообразил, кто она. Потом дошло – Лизкина подруга, они ещё учились на одном курсе и жили рядом. И имя довольно легко всплыло в памяти, потому что Лиза его часто упоминала, пока были вместе – Маша.
– Привет!
Она осталась почти такой же, как прежде. Самая большая перемена – коляска с ребёнком, уже даже не слишком маленьким, спокойно спящим и сладко причмокивающим во сне. Никита качнул в его сторону головой.
– Твой?
– Угу, – Маша закивала, подтверждая, и при этом у неё на лице было какое-то странное многозначительное выражение.
Хотя, может, все девушки становятся такими важными, когда дело касается их детей. Вот только у него вряд ли получится поддержать разговор на подобную тему. Спросить «Твой?» – это, пожалуй всё, на что Никита способен, тем более, его совсем другое интересовало. И он даже рад, что встретил Машу, что она заявила о себе первая.
– Не знаешь, как у Лизы дела?
Она дёрнула плечами.
– Ну, в принципе знаю. Недавно с ней виделись. – И, сделав паузу, доложила: – Относительно нормально.
– Относительно? – повторил Никита. Маша ввернула это слово исключительно для красоты, или оно действительно имело значение? – Что-то не так?
Она замялась, потом протянула задумчиво:
– Ну-у, как сказать. – Перевела взгляд на ребёнка в коляске, потом посмотрела куда-то вдаль, громко выдохнула, сжала губы, качнула головой, потом всё-таки произнесла: – В общем-то, не мне это говорить. Вот совсем. И Трофимова меня проклянёт.
– Да в чём дело-то? – не выдержал Никита этих бесконечных вступлений. Потому что реально почувствовал тревогу. – Что с ней такое, про что говорить нельзя? С ней всё в порядке?
– Ну, в принципе в порядке, – подтвердила Маша. – Не болеет, не умирает. – Потом сморщила нос, посмотрела с просьбой и надеждой: – Давай ты сам догадаешься. Чтобы уж не настолько очевидно было, что я разболтала.
Что ещё за цирк?
– О чём догадаюсь?
– Обо всем, – невозмутимо пояснила она, начала медленно: – Вы же с ней тогда… после клуба… – и умолкла многозначительно, намекая, что дальше он должен сам.
Ну да, после клуба. Это даже словом «переспали» не назовёшь. Оно звучало слишком просто и буднично по сравнению с тем, что тогда произошло. Но и пробуждение оказалось под стать – настолько отрезвляющим, настолько жёстким и обидным, хотя бы тем, что Лиза попыталась тайком сбежать, пока он спал. Ещё и произнесла «Не трогай меня!», будто накануне он её насильно заставил или воспользовался невменяемостью. И с тех пор просто игнорировала, показательно не замечала, отводила взгляд.