Конечно, сидеть дома летом было бы обидно. Но сейчас в самый разгар осени, когда на улице в основном промозглая сырость и слякоть, подобные моменты гораздо легче переживаешь. К тому же всегда можно киношку в инете посмотреть.
В последнее время Лизу тянуло на душевно-романтичное, пусть даже с драмой. Она и сейчас собиралась найти что-нибудь подходящее. Из новенького. Или лучше, наоборот, из старенького, проверенного, не раз уже просмотренного, о чём знаешь, что оно точно попадёт в настроение. Она устроилась на кровати, подложив под спину подушку, на другую поставила ноутбук, сначала по привычке нацепила наушники, потом вспомнила, что дома одна, но толком посмотреть ничего не успела – мобильник зазвонил.
– Ли-и-избе-ет! – дольше обычного протянул Алик, чуть ли не пропел. – Ты сейчас где? Дома?
– Дома, да.
– Люблю тебя, Лизбет. Вот ты всегда на месте. Ты просто чудо. Я тебя обожаю.
И что всё это значит? Его там какой-то слишком няшный щеночек укусил, что все эти вдохновенно-пламенные признания полезли из него в десятикратном количестве. Ну, не серьёзно же он?
– А можешь прийти? – опять протянул Алик, на этот раз просительно-жалобно.
– Куда?
– Ко мне, конечно, – пояснил он. – Я по-прежнему тут, этажом выше. – И снова жалостливо завёл, хотя она и пыталась ещё отказаться: – Ну, Лизбет, ну пожа-а-алуйста. Ну будь человеком. Ли-избе-ет! Ты ведь не допустишь, чтобы я сдох в одиночестве?
Да что у него там стряслось? Обычно он такой позитивный, а если ноет, то чисто в шутку. Но сейчас как-то чересчур.
– Ну, Лизбет.
– Хорошо. Сейчас приду.
– Я жду, – откликнулся Алик, весьма проникновенно. – Очень жду. Вот прямо у двери.
– Сейчас приду, – повторила Лиза, прежде чем отключиться.
Она и правда начала беспокоиться, хотя и какого-нибудь розыгрыша целиком не исключала. Специально переодеваться по случаю визита не стала, хотя зачем-то сменила тапочки на кроссы, вышла на лестничную клетку, поднялась на один этаж.
Дверь нужной квартиры не только оказалась не заперта, но даже ещё и приоткрыта, а Пожарский торчал в прихожей. Лиза действительно наткнулась на него, как только вошла.
– О-о-о Лизбет! – увидев её, воскликнул Алик, заулыбался широко и радостно, оттолкнулся от стенки, которую подпирал спиной, шагнул навстречу. – Вот ты – настоящий друг. Не то что этот тварина. Даже дозвониться до него не могу. Тупо не отвечает. Вот же скот.
Это он про Ника?
– Ли-избет, – в который раз пропел Пожарский почти уже у самого уха, качнулся, оказался совсем уж близко, и Лиза отступила.
Няшные щеночки вовсе ни при чём, никто его не кусал, и, наверное, уже по интонациям в телефоне можно было определить, просто она и предположить не могла.
– Ты напился что ли?
– Ну да, – невозмутимо подтвердил Алик, тоже отступил, упёрся рукой в дверь, и та захлопнулась, а он опять покачнулся, но удержался. – А нельзя? – И тут же страдальчески выгнул брови. – У меня, может, причина уважительная. – Добавил упавшим голосом. – Страшное горе.
– Что случилось? – по-настоящему встревожилась Лиза, даже испугалась немножко.
Пожарский шмыгнул носом, отвёл взгляд в сторону, сообщил патетично:
– Бросили меня.
О господи! А она уже столько всего напридумывать успела. Хотя и сейчас, возможно, не так поняла.
– Кто?
– Не скажу, – мрачно заявил Алик. – Тайна.
Значит, всё-таки та неизвестная девушка. Конечно, трагедия, но не настолько масштабная, чтобы называть её страшным горем. А в случае с Пожарским вообще не слишком-то верится, что из-за подобного он способен настолько сильно переживать – напиться и вот так стенать. А ещё жутко хочется узнать, кто она.
– Почему тайна-то?
– Да потому что! – возопил Алик. – Лизбет, ты чё, не понимаешь? Меня и бросили? Хрень какая. Ты в подобное можешь поверить?
– Не знаю, – Лиза пожала плечами. – Наверное, со всеми такое случается.
– Я – не все, – категорично отрезал Пожарский, надулся обиженно, но быстро сменил интонации. – Ладно, пошли. Чего тут стоять? – глянул в сторону кухни, но почти сразу передумал. – Не, лучше туда. – Подошёл к двери в комнату, распахнул, повторил: – Проходи.