А потом появился Алик.
Конечно, они даже не услышали, как и когда он пришёл. Просто в какой-то момент сквозь музыку и плотную, дрожащую маревом чувственного напряжения атмосферу прорвалось одобрительно-восторженное:
– О-о-о! Что творится? – дополнилось безоговорочно-уверенным: – Я с вами.
Наверное, они были слишком заняты друг другом, чтобы возразить, чтобы отвлечься на кого-то другого. Другое вообще не имело значения, не играло никакой роли, не проникало в пределы их реальности. По крайней мере, это относилось к Лизе. Но Ник тоже никак не отреагировал, будто ничего особенного не происходило, будто всё оставалось в порядке вещей. Да и Алик вписался вполне органично, словно присутствовал с самого начала – легко перескользнул из одного мира в другой, влился в танец, легко распознал правила игры и принял их тоже легко.
Сначала пристроился рядом, в какой-то момент даже сумел вклиниться между ними, потом ещё раз и ещё, так же на несколько мгновений притянул Лизу к себе, отпустил, отодвинулся, а потом оказался за спиной, на секунду перестав существовать. Но когда Ник опять к ней приблизился, сократив расстояние до минимума, почти соприкоснулся, Алик снова появился и тоже – слишком-слишком близко.
Она одновременно ощутила их обоих, они словно окружили её, взяли в тиски, и сразу горячая ладонь легла на бедро, заскользила по телу – Лиза даже не поняла, чья. И стало не по себе, слишком тревожно, почти страшно, даже сердце сжалось, по рукам пробежали мурашки, и она вздрогнула, не удержавшись, стараясь не предполагать, что случится дальше.
Глава 20
Ник неожиданно отпрянул, мрачно глянул на Алика и, громко выдохнув, произнёс глухо и раздражённо:
– Какого хрена ты припёрся? Никак не пройти мимо? Обязательно надо сунуться? Как же без тебя?
Он шагнул в сторону, к столу, захлопнул крышку на ноутбуке. Музыка оборвалась не сразу, звучала ещё несколько мгновений. Как раз ровно столько, что он успел дойти до выхода, исчезнуть в проёме. А потом и входная дверь хлопнула.
Лиза тоже глянула на Алика. Тот невозмутимо приподнял брови, усмехнулся, кажется, собрался что-то сказать, потому что губы шевельнулись, но она не стала слушать, рванула с места, вылетела из квартиры. Не пыталась догнать – всё равно бы не сумела – не услышав шуршание спускающегося лифта, перегнулась через перила, посмотрела вниз.
Он ещё не успел выйти, звуки шагов гулко разносились по подъезду.
– Ник, подожди!
Топот смолк. Тишина.
Он остановился. Остановился!
Лиза не заметила, как слетела вниз, вывернула с последнего пролёта, проскочила площадку – осталось всего несколько ступенек. Крайнов вскинул голову, поинтересовался хмуро:
– Чего тебе опять?
Она сначала подошла, застыла ступенькой выше и только тогда спросила:
– Ты почему сбежал?
Он хмыкнул, попытался что-то сказать, но она опередила.
– Хочешь, чтобы я с Аликом осталась? – И опять не дав ему заговорить, коротко выдохнув, произнесла: – Ладно. – Развернулась, шагнула вверх.
– Стой!
Никуда она не ушла, Ник не пустил, нагнал в один прыжок, легко подвинул в сторону, почти прижал к перилам, ухватился за них с двух сторон, словно заключил в круг, и смотрел, смотрел в упор, прямо в глаза. Но иногда его взгляд спускался, на губы – Лиза знала точно, потому что их начинало жечь. И руки будто сами скользнули по его плечам, обвились вокруг его шеи.
Если сейчас этого не случится, она… наверное, она просто умрёт. Или тоже сама, не дожидаясь, приникнет к его губам. Точнее, вопьётся в них со всей возможной жадностью. И не в силах больше сдерживаться, Лиза выдохнула:
– Ник.
– Я Никита, – мрачно поправил он охрипшим голосом.
– Ни… – послушно начала она, намереваясь договорить до конца, и не смогла.
Звуком не получилось, только дыханием, касанием губ. И мгновенно голова пошла кругом. И Лиза тихонько замычала: от нетерпения, от удовольствия, от восторга, от того, что наконец-то сможет избавиться от иссушающей жажды. Или не сможет?
Оказывается, даже этого слишком мало: крышесносных, жарких, откровенных поцелуев до исступления, до полного выпадения из реальности, когда в лёгких уже не остаётся ни капли кислорода, а под ногами – ничего твёрдого. Голова кружится, мир плывёт. Но они же в подъезде, на лестнице.
В подъезде на лестнице – Лиза судорожно хватала ртом воздух, осознавая.
– У тебя дома кто-нибудь есть? – задевая её губы своими, прошептал Никита.
– Угу, – кивнула она, пробормотала с трудом: – Родители.