Но, может, она просто себя утешала? Выдумала удобную возвышенно-трагическую версию и уцепилась за неё? А на самом деле…
Что, если она ему действительно надоела? И он нашёл лучше, и теперь был очень даже доволен, а о ней даже не вспоминал. А иначе как объяснить? По-другому же просто не истолковать. Нельзя ошибиться, увидев в упор.
Они же едва не столкнулись, едва не налетели друг друга, когда Лиза шла по коридору, а Никита с Наденькой неожиданно вывалили из туалета – вдвоём, слегка помятые и возбуждённые. И это слишком очевидно, что они там делали.
Возможно, её они даже не заметили. Хотя нет, Никита скользнул взглядом, но каким-то отрешённым, невидящим – занятым другой. Потом обхватил Наденьку, притиснул к себе, и та прижалась ещё сильнее, тоже обняла, с преданным восторгом уставилась ему в глаза. И всё время улыбалась, довольно и счастливо.
Они прошли мимо, о чём-то увлечённо переговариваясь, достаточно громко, но Лиза не разобрала ни слова. В ушах стоял оглушающий звон разбивающихся иллюзий, последних надежд, тщательно оберегаемых чувств.
Всё! Больше не осталось ничего, только осколки, обломки, прах.
Перед глазами потемнело, мир закружился. Лиза привалилась спиной к стене, чтобы остаться на ногах, не упасть. Ничего больше не существовало – только какая-то муть, бессмысленное мелькание серых пятен.
Звон в ушах сменился убийственной ватной тишиной. Но вдруг сквозь неё прорвалось, громкое, настойчивое:
– Лиз. Лиз! Ты чего? Ты как? Ли-за!
Потом уверенные руки оторвали её от стены, подвинули в сторону, а обеспокоенный голос велел:
– Вот, садись! Тут стул. Лиз!
Колени с задней стороны ощутили твёрдый край и сами подогнулись. Лиза опустилась на стул. Стало немного легче, и перед глазами чуть-чуть прояснилось. Но она уже по голосу узнала – Маша.
– Лиз, да что с тобой? Случилось чего? – встревоженно выспрашивала подруга, и Лиза закивала в ответ, может, даже не осознавая до конца собственное действие.
Просто больше не выходило скрывать. Для этого нужны силы, а их – больше нет.
Маша уточнила тихо и осторожно:
– С родителями?
Теперь Лиза замотала головой.
Подруга украдкой вздохнула облегчённо, и продолжила, внимательно заглядывая в лицо:
– Ты случаем не беременная? А то какая-то сама не своя вот уже несколько дней. Токсикоз там и всё такое.
Лиза разлепила губы, прошептала чуть слышно:
– Нет.
– Тогда… – Маша задумалась. – С Аликом что-то? Он тебя бросил?
Бросил, да, бросил! Лиза не выдержала – долго скрываемая правда наконец хлынула наружу:
– Не он. Не было у нас с Аликом ничего. Вообще ничего. Просто вид делали. Потому что случайно совпало. Они в нашем подъезде квартиру сняли. Он увидел меня и предложил… его девушку изобразить. Чтобы остальные его не доставали. И я согласилась. Соображала плохо, растерялась и согласилась. И пообещала никому не говорить. Вообще никому. Потому и тебе ничего не сказала. Маш, прости. Я знаю, что это по-свински. Я тебе врала, постоянно врала. Я…
– Трофимова, стоп! – резко потребовала Маша. – Хватит! Успокойся уже. – Помолчала, наверное, с полминуты и призналась: – Знаешь, в любом другом случае я бы обиделась, очень обиделась. Но ты и так пришибленная, и если ещё и я тебя кину… И вообще, я сейчас что-то плохо соображаю. Из-за всего вот этого. Поэтому как-то не до обиды. – Она поджала губы, громко выдохнула, видимо, сомневаясь, говорить ли, но всё-тки уточнила: – Так тебя бросили? Но не Алик. А кто?
Лиза молчала – не могла выговорить. И подруга по её замешательству, по выражению отчаяния на лице, кажется, всё поняла и сама предположила:
– Крайнов?
Лиза сглотнула, судорожно втянула воздух и кивнула. Маша качнула головой, заявила:
– Да в принципе я давно заметила, как он на тебя смотрит. Но думала, раз ты с Аликом, он скрывает. А вы, значит… – Она сосредоточенно свела брови, недоумённо хмыкнула: – Подожди. Я ж его недавно с какой-то девицей видела… с младшего курса. Они теперь и утром вместе приезжают, и после занятий уезжают. Как вы обычно с Аликом. – И опять качнула головой, плюхнулась на соседний стул. – Лиз, я ничего не понимаю.
Слова по-прежнему вырывались сами. Наверное, их скопилось слишком много, и они не просто не умещались, а терзали, кололи, жгли, и даже через боль хотелось от них освободиться.
– Обалдеть! – выслушав, воскликнула подруга, неуверенно посмотрела на Лизу. – Думаешь, он всё-таки сам к ней переметнулся? Как Алик говорил.
– Я не знаю, – тихонько выдохнула Лиза. – Уже ничего не знаю. Но я же сама видела…