– Так, Трофимова, всё! – твёрдо заключила Маша. – Встряхнись! В любом случае, подыхать – не вариант. Поняла? И ты чем вообще эти дни занималась? Если не в универе. Сидела дома и страдала? – Добавила с лёгким упрёком: – Чего ты раньше-то мне не сказала, героиню из себя строила?
– Я же тебе врала. Всё время, – напомнила Лиза.
– Ой, да ладно, – отмахнулась подруга. – Меньше знаешь, крепче спишь. Да и проболтаться меньше шансов, а во мне не всегда же держится. Сначала ляпну, а доходит потом. А сейчас, – она решительно поднялась, – закидываем сумки домой и идём гулять.
Лиза посмотрела снизу-вверх.
– Маш, не хочу ничего.
– А мы ничего и не будем, – невозмутимо заверила та. – Просто погуляем. В кафе посидим. Или в баре. Коктейльчиков выпьем. Всё, Лизочка, возражения не принимаются. Поднимайся и пойдём.
Ну, может, и правильно. В любом случае, гораздо лучше, чем сидеть и бесконечно перебирать в мыслях объяснения того, что видела. Всё равно же никто не подтвердит: ошибается она или права? А значит – бессмысленно – не определишься, не успокоишься, и легче не станет. И даже плакать больше не получалось.
Сначала они действительно просто гуляли, неторопливо брели по улицам, по давно проложенным знакомым маршрутам. Наверное, у каждого такие есть, и сколько бы ни ходил по ним, никогда не надоедает, потому что всегда точно уверен, куда идёшь, где окажешься, к чему выйдешь. Но не менее важно – с кем.
Маша заговаривала на всякие отвлечённые темы: про учёбу, про родственников, иногда даже вспоминала про школу, но какого-то существенного отклика от Лизы не требовала. А та и сама начала втягиваться, отвечала, вставляла фразы.
В какой-то момент Маша остановилась, зябко поёжилась, призналась:
– Что-то я совсем задубела. Может, завалимся куда-нибудь, выпьем чего погорячее? – Лиза не возражала, и подруга огляделась по сторонам, определяя точно, где они находятся и что подходящее может находиться поблизости. – Здесь вроде где-то недалеко приличный бар есть. Кто-то говорил.
Бар обнаружился в конце квартала, на первом этаже дома явно не современной постройки. На грифельной доске перед входом мелом была нарисованная чашка с поднимающимися от неё завитушками пара, кружочки апельсина или лимона, россыпь ягод и надпись замысловатым, но легко читаемым шрифтом «Горячий пунш, сидр, глинтвейн».
– То, что надо! – радостно заключила Маша. – Хочу горячий глинтвейн. Очень горячий. – Вопросительно посмотрела на Лизу: – Зайдём?
– Давай, – откликнулась та.
Она тоже замёрзла, но согласилась бы и на обычный чай, и на кофе, хотя слова «горячий пунш» и «сидр» действительно выглядели привлекательно.
Глава 37
Помещение бара оказалось достаточно большим, длинная барная стойка шла вдоль одной стены, начинаясь почти от входа и уходя вглубь, можно сказать, в темноту. Никакого яркого освещения, сдержанный полумрак. А барменов не один, а трое – девушка, парень и мужчина постарше.
Посетителей – не под завязку, но и не мало. Некоторые сидели на высоких стульях рядом со стойкой, другие расположились за столиками. Те небольшие – на двоих, на четверых – были сдвинуты ближе к стенам, а середину зала занимал невысокий подиум, тоже вытянутый. Наверное, иногда на нём выступали: музыканты, танцоры или стендаперы.
– Ну, ничего так, уютненько, – оценила Маша, обратилась к Лизе: – Мы чего будем?
Та пожала плечами:
– Не знаю. – Напомнила: – Ты же глинтвейн хотела.
– А ты?
– Выбери сама. Мне без разницы.
– Тогда садись, – распорядилась подруга, указала рукой. – Вон там в углу столик свободный. А я выберу и закажу. И заплачу сама. За меня же Алик постоянно платил. Благодаря тебе. Так что теперь моя очередь отдавать долги.
– Ты мне не должна, – возразила Лиза, а Маша фыркнула.
– Ну вот давай, Трофимова, ты не будешь к словам цепляться. Или так. Я тебя угощаю, и мне это в удовольствие. Тем более стипендия недавно пришла. Так что я относительно богатая, а ты – не заморачивайся. Договорились?
– Ладно.
Маша осталась у стойки рассматривать меню на подсвеченных табло, а Лиза двинулась к столику, тому самому, в углу, со словно обнимающим его полукруглым диванчиком. Села, от нечего делать стала осматриваться по сторонам.
Подруга уже обсуждала заказ с девушкой-барменом, Лиза немного понаблюдала за ней, потом перевела взгляд дальше, вдоль барной стойки, почти до конца и вскинулась ошарашенно.
Никита? Она не обозналась? Он сидел к ней почти спиной, один, подпирал голову левой рукой, в правой держал невысокий пузатенький стакан и тоже о чём-то разговаривал с барменом. Когда они с Машей стояли недалеко от дверей, его просто было не разглядеть, загораживали другие, а теперь Лиза его хорошо видела.