И что ей делать? Уйти? Пока Никита её не заметил. Потому что это слишком больно – на него смотреть. Но одновременно настолько же притягательно. Так может, наоборот, воспользоваться возможностью, потому что он её вряд ли заметит. Зачем ему оглядываться? Но он вдруг не просто оглянулся, развернулся, обвёл зал взглядом. Тот коротко скользнул по Лизе, двинулся дальше, но почти сразу вернулся.
Никита сосредоточенно сдвинул брови, – сомневался, как и она, действительно ли видел то, что видел – потом, убедившись, поморщился, но не отвернулся, а медленно слез со стула, оттолкнувшись рукой от стойки, направился к Лизе, строго по прямой, не обращая внимания на возможные препятствия. Поэтому, пока шёл, задел плечом какого-то парня. И, похоже, чувствительно задел – тому даже пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы восстановить равновесие.
– Э! Совсем… – с возмущённым вызовом начал он, но Никита послал его, даже не задержавшись, хотя тоже покачнулся, но будто и не заметил.
Да его вообще основательно штормило.
Напился? Или принял что-то? Взгляд мутный, осоловелый, а выражение на лице какое-то бездумно-отчаянное. Подошёл, остановился, глянул сумрачно.
– Зачем припёрлась? Сказал же тебе, больше не подходи.
А она и не подходила, он сам.
– Это случайно совпало, – произнесла Лиза. Нет, не оправдывалась. – Откуда я могла знать, что ты здесь?
Никита скривил угол рта.
– Совпало? Ну-ну. – И опять нахмурился, потребовал: – Тогда, как пришла, так и уходи.
Она поднялась, предложила:
– Никит, может, тебе тоже лучше уже отсюда уйти?
– Ку-да? – Он посмотрел прямо в глаза, пьяно ухмыльнулся, повторил: – Куда?
– Никит…
Он накрыл пальцами её рот.
– Ш-ш-ш, Лизка. – Распорядился: – Заткнись. Тебе со мной разговаривать нельзя. И не надо. Теперь – точно не надо. Так что – не мешай. Катись давай. От меня подальше. Пока этим дерьмом не уляпалась. – И тихо пробормотал себе под нос: – Иначе всё зря.
Лиза хотела возразить, но он, предугадав её порыв, а может, заметив, как шевельнулись губы, выдохнул громко и жёстко:
– Иди отсюда! Поняла?
Но опять сам – развернулся и ушёл, на своё прежнее место, видимо, уверенный, что она непременно послушается.
– Ну, капе-ец! – раздалось рядом. Подруга пришла и, похоже, она услышала последние фразы. – Вот это мы выбрали, куда зайти. Специально ни за что не подгадаешь. – Тронула Лизу за руку. – Уходим? Наверное, успею ещё заказ отменить.
– Нет, – Лиза мотнула головой, опустилась на диванчик. – Не уходим.
Маша удивлённо вскинула брови.
– Ну, а-а-а…. какой смысл тут сидеть, любоваться? Лиз, только же хуже будет. Пойдём.
Но она опять возразила, ещё твёрже и убеждённей:
– Нет, Маш. Нет! Ты же видела, он совсем не в себе.
Тогда подруга тоже уселась, критично поджала губы, поинтересовалась с пониманием:
– Боишься, чего натворит? – Но тут же заметила с нажимом: – А тебе-то теперь какое дело? Он же… – не стала договаривать, просто многозначительно умолкла, чтобы лишний раз не зацепить, да и Лиза вряд ли могла забыть о подобном.
Не забыла, конечно, – он теперь с другой, но…
– Всё равно. Не оставлю я его такого, – заявила Лиза упрямо, виновато дёрнула плечом. – Маш. Но если ты хочешь, можешь уйти.
– Да сейчас! – воскликнула подруга.
Как раз официант подошёл, принёс две большие стеклянные кружки с насыщенно-алой чуть мутноватой жидкостью, в которой плавали кусочки то ли ягод, то ли фруктов, поставил перед ними. Маша торопливо подтянула одну к себе поближе, обхватила ладонями.
– Ой, Трофимова, мазохистка ты. Он же тебя фактически послал. Или опять думаешь, что всё это ради тебя и ты виновата?
Нет, не думала. Теперь Лиза точно знала: из-за неё, ради неё. Никита же сказал, что ей нельзя с ним разговаривать. «Нельзя», а не «Он не желает». И про «иначе всё зря». Как она вообще могла решить, что он так легко способен предать? «Наигрался, переметнулся, надоело» – это всё неправда.
Маша больше на стала ни уговаривать её, ни разубеждать
– Ладно, давай пить. Я ягодный пунш взяла. Пахнет и выглядит офигенно. Только сначала сфоткаю. А потом ещё можно и яблочный сидр взять. Ни разу горячий не пробовала. Гулять так гулять.
Лиза тоже придвинула к себе кружку, вдохнула запах. И правда, пахло потрясающе. И на вкус тоже отлично. И очень горячо, как Маша хотела, и терпко от алкоголя. Прямо чувствовалось, как тепло расползалось по телу, разливалось по крови, согревало и расслабляло. Но Лиза всё равно время от времени посматривала на стойку – Никита так и сидел в компании стакана, возможно, уже следующего, и теперь общался не с барменом, а с точно так же сидящим по соседству парнем. И при взгляде на него сердце трепетало от нежности и боли.