– Ну-ка, ну-ка! – заинтересованно воскликнул Пожарский, по-прежнему не желая становиться до конца серьёзным. – Чё за драка?
Они прошли на кухню, сели у одного края стола, лицом друг к другу, и Лиза рассказала, достаточно подробно. Ведь между ним и Никитой в порядке вещей почти всё друг о друге знать, и она уверена была, что несмотря на его вечное позёрство, Алик поймёт и проникнется. А он, пока Лиза говорила, смотрел с каким-то странным пристальным любопытством, немного недоверчивым, немного недоумённым, немного снисходительным.
Но он почти всегда так – прятал под маской циничного беззаботного раздолбая истинное отношение. Хотя сейчас это начинало раздражать и злить. Почему он так упрямо избегает быть искренним? Почему он прямолинеен и откровенен только тогда, когда надо кого-то обидеть или зацепить? Даже сейчас он с вечной своей невозмутимой безмятежностью просто спросил:
– И чего ты предлагаешь?
А Лиза ждала – это он что-нибудь предложит, посоветует, подскажет. Он ведь гораздо лучше её знаком с этим странным миром, да и с действующими лицами тоже.
– Ты ведь говорил, что твоя мама Болотина хорошо знает.
– Ну да, знает, – подтвердил Алик. – И даже очень хорошо. Наденькин папашка давно к ней подкатывает. У них вроде ещё по юности что-то было. Правда, не знаю насколько далеко зашло. Но, наверное, зашло, раз он до сих пор никак не успокоится. Мамочка-то впечатлить умеет.
– Так, может, с ним поговорить? – предположила Лиза. Тем более, если так, если мать Алика на Болотина особое влияние имеет. – Убедить его как-то, чтобы он…
Пожарский перебил.
– Убедить? – переспросил, хмыкнул. – Как? – Опять внимательно глянул на Лизу, подался вперёд. – Это типа ты предлагаешь мою маман под него подложить, чтобы он свою доченьку усмирил? Заставил её отцепиться от Ники?
– Нет! Ты что? – воскликнула Лиза. Она же не об этом, совсем не об этом. – Я…
Но Алик, не обращая на её внимания, продолжил, качнув головой:
– Хотя на такое, думаю, он клюнет. – Потом рассудительно добавил: – Вообще мамочка трахаться любит. Но не совсем уж с кем попало. Болотина она и тогда отшила и сейчас особо не подпускает. Тем более он её, кажется, старше года на два. Совсем не её тип. Но если надо для дела… может, и согласится. Опять же – Ники ей не чужой. Она о нём частенько спрашивает. – Заключил задумчиво: – Попробую её уговорить. – И, широко улыбнувшись, вопросительно посмотрел на Лизу: – Только вот… мне что с этого будет?
– Тебе что будет? – растерянно повторила она, сбитая с толку и ошарашенная такими его выкладками. – Ты о чём?
– Ну-у, как! – со значением выдал Алик, охотно пояснил: – Все по парам, всем кто-то достанется. Болотину – моя маман, тебе – Ники. А я с кем? Наденька мне нахрен не сдалась. – Он опять улыбнулся, вскинул бровь, ткнул пальцем в Лизу: – А вот ты… – И невозмутимо предложил: – Давай так: моя мамочка спит с Болотиным, а ты спишь со мной. Баш на баш. А?
Теперь Лиза уставилась на него. Если это опять такой прикол, то как-то уже чересчур.
– Ты-ы… серьёзно?
– Шучу, – мгновенно откликнулся Алик, наклонил голову набок, и вдруг – потушил улыбку, дёрнул плечом. – Хотя нет. Серьёзно. – Усмехнулся, прищурился. – А что тебя смущает, Лизбет? Ники же трахал Наденьку ради тебя. Или ты думаешь, он ей сказки на ночь читал? А тебе, значит, стрёмно всего-то один раз ради своего парня?
Нет, похоже, он не прикалывался. Издевался. Открыто и безжалостно. Но за что? Что Лиза ему сделала?
– О-о-о! – между тем театрально протянул Пожарский, поинтересовался с особым пристрастием: – Святая Лизбет задумалась, стоит или нет расплачиваться телом? Да ладно! Неужели? Вы же никогда от такого не отказываетесь. Особых усилий не требует: ножки раздвинуть, ротик пошире открыть. И часто даже в удовольствие.
Лизе словно холодной водой в лицо плеснули – нет, не для того, чтобы испугалась или задохнулась, а чтоб в себя пришла, чтоб поняла наконец – Алик не делает вид, не играет. Ему действительно пофиг её переживания, не волнуют, не задевают. Ему смешно слушать о чувствах, он в них не верит, и единственное, что он делает искренне – от души потешается, обесценивая то, что важно и дорого другим, потому что для него всё это не имеет ценности – оно же чужое, не его. И она на секунду стиснула зубы, а потом спокойно возразила:
– Я не задумалась. Я просто понять пытаюсь, зачем это тебе. – Он ведь не боялся её ударить, так почему Лиза должна стесняться? – Так любишь за другом подбирать?
У Алика лицо на мгновение окаменело, но он почти сразу с напором исправил: