Он по-прежнему хрипловато шептал, но в его голосе появилось знакомая чувственная вкрадчивость. Правая рука перестала с силой сжимать Лизино плечо, ладонь скользнула вверх. Алик провёл большим пальцем вдоль её подбородка, потом по губам, смял нижнюю.
– А, Лизбет?
Лиза не ответила – молчала, вообще никак не реагировала ни на его слова, ни на его действия. И она не боялась – вот совсем не боялась – убеждена была, что он ей ничего не сделает. Смотрела ему в глаза, пронзительно и напряжённо, но без страха, даже без ненависти. И без особых усилий. И Алик не выдержал, проорал:
– Чё ты на меня вылупилась? – С силой мазнул пальцами по Лизиному подбородку, отворачивая от себя. – Хватит пялиться!
Но она опять развернулась, опять посмотрела прямо, но не потому что была такой вот дерзкой – просто искала подтверждение в выражении его лица, в его взгляде внезапно пришедшего в голову откровения.
– А ведь я тебе и правда не сдалась, – вывела уверенно, но всё равно поражённо. – Тебе же на самом деле… Никита нужен.
– Совсем долбанулась? – опять проорал Алик, отодвинулся немного, а Лиза замотала головой, возражая.
Нет, она ничуть не долбанулась.
– Я не про секс, – пояснила спокойно. – Как друг. Как брат. Даже когда ты его ненавидишь. Всё равно нужен. Поэтому ты и делаешь всё, чтобы он от тебя зависел, чтобы у него больше никого не было, кроме тебя. Потому что у тебя тоже больше никого нет.
– Пасть заткни! – рявкнул Пожарский, добавил зло: – Пока я сам её тебе не заткнул. Чем-нибудь.
Но Лиза и тут не могла остановиться. У неё и так слишком много внутри такого, что рвёт, колет и режет – горести, боли, отчаяния – чтобы держать там ещё и это: странные невообразимые чужие истины с не менее острыми выступами и гранями.
– Поэтому ты и выбрал замужнюю. Ведь тебе не надо, чтобы серьёзно, надолго, по-настоящему. Поэтому ты и хочешь, чтобы я с тобой переспала. Убеждён, что Никита меня не простит. Так ведь уже было, да? И вы опять останетесь вдвоём, опять будете только случайных девочек на один раз снимать, на которых плевать – попользовались и забыли. А ты не думаешь, что он и тебя не простит? Вот сейчас – не простит.
Пожарский скривился, уточнил высокомерно-брезгливо:
– Из-за тебя?
– Из-за меня! – без капли сомнений подтвердила Лиза. – Потому что я значу для него больше, гораздо больше, чем ты. Даже если ты этому не веришь. Не желаешь верить.
Алик с силой втянул воздух, вскинул подбородок.
– Всё сказала? – отступил ещё на несколько шагов. – Тогда… – мотнул головой в сторону двери и послал её, не сдерживаясь, со всей возможной откровенностью, добавив пару сочных определений. Но даже этого ему показалось мало, не смог остановиться, добавил: – Пошла вон! Быстро!
Да Лиза только и рада – пойти. Незачем ей больше здесь оставаться. И сам он ей нафиг не сдался, и его слова… Да плевать ей на них. Вообще не трогают.
Она стремительно ринулась к выходу, и тоже не удержалась, с силой хлопнула дверью.
Тупо. Да и ладно. Зато от души, зато искренне.
Она подошла к краю лестницы, вцепилась в перила, остановилась, задышала глубоко и слышно, успокаиваясь.
Неужели Пожарский и правда замешан? Нарочно помог этой Наденьке, подсказал как гарантированно получить желаемое, заодно и своего добиться: влезть между ними, разлучить, разрушить их чувства до основания. Потому что Наденька – это точно временно, а значит, не страшно, не помешает. Зато друг, всё потеряв, сломавшись, разуверившись и опять оказавшись в безвыходной ситуации, сам приползёт за помощью и участием. И больше никуда не денется. Алик ведь ещё в тот день, когда они впервые встретились у подъезда, якобы в шутку говорил что-то похожее на «Ники заставить нельзя. Только если шантажом или принуждением».
Или он просто мстит? Из-за матери. Наверняка для него это выглядит как предательство. С любой стороны.
Да ну, не может быть! Алик, конечно, циничный, порой беспринципный, бесчувственный и безжалостный, самовлюблённый нарцисс, но не мерзавец. А то, что произошло сейчас, то, что он наговорил…
Если многие и считают, что он легкомысленный раздолбай, который болтает, не задумываясь, не всегда понимая, что несёт, и якобы случайно проговариваясь, Лиза не из таких. Она уже убедилась, насколько умело он играет вроде бы незначительными поступками и словами. Он слишком хорошо знает, какую силу могут иметь обычные фразы, что даже реальный удар не сравнится с ними. Оттого и сам взбесился, когда она оказалась права, и все её последние предположения попали точно в цель.