- Ошибаетесь, - спокойно ответил Дударев. - Вам не удастся уничтожить нас.
Взяв с ящика еще одну фотографию, капитан поднес ее к лицу пленного.
- Вы кузнец, не так ли? Тогда зачем вы пришли в нашу страну?
Фельдхубер бросил на капитана полный ненависти взгляд, плечи его содрогнулись.
- Слишком мало я вас убивал!.. Слишком мало... Мало...
- Увести! - приказал Дударев.
Фото он бросил на ящик и вытер лоб платком.
- Много я видел всякого дерьма. Какими только мерзавцами и бандитами не приходилось заниматься, но все они, как правило, имели хоть какие-то мотивы для совершения своих преступлений, а этот...
Сжав губы, капитан взял папиросу, которую ему протянул Морозов.
Комиссар Полуэктов наклонился над ящиком, служившим капитану столом, и молча протянул Шменкелю последнюю фотографию. На фоне трупов в позе полководца был увековечен Фельдхубер.
Шменкель, увидев фотографию, хотел отвернуться, хотел отбросить ее в сторону. К горлу подступил комок. Словно сквозь туман, Шменкель услышал слова капитана:
- Что же это за человек, который фотографируется на фоне убитых?
- Только через убийство лежит путь к славе - так говорят фашисты.
- Законченный нацист, - заметил Морозов. - Они ненавидят все чистое, светлое...
- Давайте продолжим, товарищи! - предложил Дударев. - Второго пленного захватил Иван Иванович.
Ввели второго пленного. Это был молодой парень, здоровый, загорелый. Переступив порог, он щелкнул каблуками и застыл по стойке "смирно". Шменкель еще весь находился во власти ненависти к Фельдхуберу. Но стоило Фрицу взглянуть на второго пленного и увидеть застывший страх в его глазах, которые бегали по сторонам, как бы ища поддержки, и ему стало жаль парня.
Этот пленный охотно отвечал на все вопросы, которые ему задавали. Звали его Альфом Дёрресом, служил он ефрейтором в том же полку, что и Фельдхубер.
- До войны я жил в Эссене. Сейчас мне двадцать два года, не женат, до армии работал служащим.
- А где вы работали? - спросил Дударев, захлопнув солдатскую книжку пленного.
- В банке.
- Кем был ваш отец?
- Директором филиала банка.
- Значит, у вас фамильная склонность к банковским делам? Садитесь.
Пленный осторожно присел на краешек скамьи, положив руки на колени. Вел он себя так, будто его вызвали в кабинет к начальнику.
- Вам известно, где вы находитесь? - спросил пленного капитан.
- Так точно. У партизан, - произнес солдат, и голос его дрогнул.
"Наверное, каких только небылиц не наслушался о нас", - подумал Шменкель.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, уже лучше. Благодарю вас.
- А теперь расскажите нам о своей политической деятельности. Вы - член нацистской партии?
- Нет, но...
Солдат недоверчивым взглядом окинул партизан.
- Но что? - спросил Шменкель.
- Я состоял в молодежной организации.
- Вас к этому принудили, не так ли? - не без иронии спросил Дударев.
- Нет, я вступил туда добровольно и даже отличился.
- Значит, вы были активистом?
- Да, у нас все были активисты. Капитан взглянул пленному прямо в глаза:
- Все вы так говорите. В том числе и дети рабочих? Ваш родной Эссен в свое время был центром борьбы против капповских путчистов. Или вы об этом забыли?
Пленный молчал.
- Почему вы не отвечаете?
- Я... этого не знал, - откровенно признался ефрейтор.
Шменкель отвел взгляд, ему было стыдно за своего соотечественника. Советский офицер напомнил о важном событии в немецкой истории, а парень, выросший в Германии, оказывается, вообще никогда и не слышал об этом, так как школьные учебники замалчивали подобные явления.
Дударев заговорил строже:
- Что произошло в Березниково?
- Не знаю... Слышал только, как об этом рассказывали.
- Разве вы не принимали участия в карательной экспедиции?
- Нет. Там были только добровольцы.
- А почему вы не пошли?
- Я стал солдатом для того, чтобы защищать свое отечество, в бою защищать, А против мирного населения я не воюю.
- Защищать отечество? - криво усмехнулся Дударев. - И что же вы слышали о Березниково?
Пленный рассказал довольно подробно. Он сам по радио принял приказ, в котором говорилось о необходимости стереть хуторок с лица земли, и передал приказ дальше, как это было положено. На вечерней поверке командир батальона призывал солдат к мщению, так как жители этого хуторка поддерживали связь с партизанами. Подробнее о расправе над мирными жителями Дёррес узнал от Фельдхубера, который был там и, хвастаясь, показывал всем фотографии, сделанные им лично.
- А что говорили ваши товарищи об этой расправе?
- Не все солдаты одобряют такую жестокость. Я слышал это собственными ушами. Многие у нас считают, что виновных нужно наказывать, можно, например, сжечь село, но расстреливать мирных жителей нельзя.
- Так думают твои товарищи?
- Так точно.
- Ну и последний вопрос. Что сейчас происходит в Симонове?
Пленный ответил без малейшего промедления:
- Запланирована операция по уничтожению партизанского лагеря. Для этой цели в село прибыло подразделение полевой жандармерии с овчарками. Операция будет проведена вместе со строевой частью.
- Когда запланирована эта операция?
- Я знаю только район операции и пароль.
- Говорите.
Пленный показал на схеме район, запланированный для прочесывания. В этом районе как раз и располагалась партизанская бригада имени Чапаева. Пароль - "Оборотень".
- Хорошо. Можете идти.
Ефрейтор встал и, дойдя до порога, обернулся, но часовые взяли его под руки и вывели из землянки.
Во время допроса старший лейтенант Морозов два раза куда-то выходил, но вскоре возвращался. Сейчас, когда в землянке наступила тишина, снаружи стали слышны команды, стук топоров, беготня, ржание лошадей.
- Сведения, которые мы имели, пленный полностью подтвердил. Я сейчас созову командиров подразделений на короткое совещание. - И, посмотрев на часы, Морозов обратился к Дударову: - А вас я жду через четверть часа.
Выходя из землянки, Дударев сказал Шменкелю:
- Вы со своим оружием идите в отряд "Смерть фашизму". Отдохнем потом. А за помощь при допросе - большое вам спасибо.
Только встав на ноги, Шменкель почувствовал, как устал: ноги и руки казались какими-то ватными.
- Разрешите один вопрос, товарищ капитан? - спросил Фриц.
Дударев сначала было махнул рукой:
- После.
А потом, подумав, предложил:
- Проводите меня к рации. По дороге поговорим, только давайте короче.
Шменкель быстро шагал рядом с капитаном.
- Что будет с пленными? - спросил Фриц.
- Этот вопрос решит штаб бригады.
- А как?
- Товарищ Иван Иванович!
Дударев на миг остановился, на лбу его собрались глубокие складки.
- Разве вам не ясно, что я не могу ответить на ваш вопрос?
Шменкель все отлично понимал, но машинально все еще шагал вслед за капитаном. Так они дошли до землянки радиста.
"Больше выговора мне не грозит. В крайнем случае меня вычеркнут из списков разведчиков, но я все равно спрошу его еще раз", - думал Шменкель.
На столе радиста лежали два листка, испещренные цифрами, зашифрованные радиограммы.
- А ты чего здесь забыл?! - набросился на Шменкеля радист. - Не хватало, чтоб каждый ходил сюда, как к себе домой!
Дударев углубился в чтение радиограмм. Потом он поднял голову и сказал, обращаясь к Шменкелю:
- Я знаю, вас беспокоит судьба пленного ефрейтора, но этот вопрос буду решать не я один. Фельдхубер, в этом я твердо убежден, за свои преступления будет приговорен к расстрелу. Доказательства его вины у нас имеются, да и сам он не отпирается. А расстреливать Дёрреса мы не имеем никакого права. Вы удовлетворены?
- Его перебросят через линию фронта?
- Каким образом? Это при нашем-то теперешнем положении?!
И, взяв Шменкеля за руку, капитан повел его к выходу.