— Кто мешал тебе сократить этот срок?
Она на пару секунд задумался и покачал головой:
— Ничего.
Ни-че-го.
Глава 20
Ничего… Это слово я изучила вдоль и поперек, пока мы ехали в подмосковный поселок в дом моего отца. Ничего — должно означать пустоту, но для меня это слово было переполнено смыслом. Оно стало отправной точкой, началом неизвестности, в которой мое уже обретенное «И» снова стало туманным.
С Эдом мне всегда было легко. Но, похоже, эта легкость пропала в тот момент, когда я увидела черноглазого незнакомца в маленьком зале любительского театра.
С Энвером мне всегда было сложно. И легче не стало.
Легкость в общении с Эдом, его замечательный характер и наши проверенные всем, чем можно и нельзя, отношения, компенсировали отсутствие любви к нему.
Но сердце рвалось к Энверу. Тело снова жило своей жизнью, вызывая недоумение разума — да что же ты творишь, ненормальное?! Но и душа — чего скрывать — ликовала: он жив! Он — мой. И это неизлечимо.
Было еще не поздно, когда мы приехали. Я позвонила отцу, и он удивил меня тем, что не удивился моему внезапному приезду в такое время. Это могло означать, что что-то случилось, но папа ни вопросом, ни интонацией не выдал своего волнения.
Все объяснилось, когда мы с Энвером вошли в дом.
— Я уж думал, не приедете, — бросил папа с улыбкой, придержав пса, чтобы не тронул Энвера.
— Вы что, уже знакомы? — с недоумением спросила, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Энвер обнял меня за плечи и повел в мою родную кухню. Но не это удивило, а Юлька, до сих пор не улегшаяся в постель и сбежавшая по лестнице с веселым топотом.
— Валя!.. — возбужденный крик прервался восхищенным: — Ва-ау-у! Вот это прики-и-д! Дядя Энвер, правда, моя сестра самая красивая девушка на свете?!
— Несомненно, — улыбнулся мерзавец, почти чисто сказав это на русском.
— И когда это ты успел тут всех очаровать?
— Я прилетел утром.
— Нечестно разговаривать по-турецки в обществе больше двух! — завопил тинэйджер.
— Я с тобой утром поговорю, предательница, — прошипела ей на ухо беззлобно и шлепнула по попе, — марш спать!
— Простите, но я вынуждена покинуть вас, — чопорно отвесила Юлька неуклюжий реверанс и увернулась от моего подзатыльника, с хохотом бросилась вверх по лестнице.
— Очаровательный ребенок! — засмеялся Энвер и сел за стол, как будто всю жизнь здесь прожил.
— Пап?.. — вопросила я.
Отец только развел руками:
— Ты много рассказывала об Энвере… — Я глубоко вздохнула и сдалась. — Я уже лягу, почитаю… — предупредил отец и оставил нас одних.
— Мне кажется, в твоей комнате уютнее…
— Но сначала расскажешь, как ты выжил. Я… — горло сдавил спазм, я еле сглотнула, — …видела, как Толга выстрелил тебе в голову…
— Он стрелял не в меня…
Утро застало нас все еще в кухне. Энвер рассказал мне многое, не оставил в давней истории и ее продолжении ни единого пятна, но принес и плохую весть:
— …Месута так и не нашли. И, думаю, не найдут. У него несколько паспортов, гражданство во многих странах, подозреваю, что не все его счета арестовали. Да и компромат на высокопоставленных лиц тоже не обнаружили — он может спокойно жить и в Турции.
— И ему ничего не мешает создать новую сеть…
— Это вряд ли. Ту, что была, он выстраивал годами. Ему бы в шахматы играть…
— Тем лучше. А что Кемран? — меня передёрнуло, и это не осталось незамеченным.
Энвер взял мою руку и сжал ее:
— Его признали психически ненормальным и оправили на принудительное лечение. Но недавно он сбежал.
— Как?.. — отпрянула я с ужасом.
На секунду в глазах померк свет. Показалось, личный ад, дьявольская бездна, разинула пасть, чтобы поглотить меня и мою из щепок восстановленную жизнь.
— Айя. Ее вещи ты надевала на яхте Месута. Приемная дочь Месута. Он вырастил из нее жестокого киллера. Она помогла Кемрану бежать, убила многих. Наверняка организовал это все дядя…
Пол крутанулся под ногами, мир описал окружность и застыл — я и не поняла, как оказалась в руках Энвера. Голова мгновенно разболелась, а сердце сжалось в горошину.
— Господи… — только и смогла выдавить из горла, вновь прочувствовав весь однажды пережитый ад.
Я снова превращалась в испуганную и загнанную в угол жертву опасного безумца.
Его игра с куклой еще не окончена.
— …мы поговорили с твоим отцом, тебе лучше уехать… — услышала слова Энвера, словно сквозь набитую в уши вату.
— А Юлька? Папа? Эд?