Сюда стекались значительные средства, и каждый норовил уехать в столицу, чтобы заработать деньжат и продвинуться по карьерной лестнице.
Высокие здания, гладкие, словно застывшие ледяные сталактиты, отражали рассветное солнце. Поутру керимы любили бродить по паркам, коих в мегаполисе насчитывалось несчетное количество. За несколько сотен лет индустриального и технологического рывка они так и не оставили привычку бывать на природе. Зеленые полосы растительности рассекали душные города, давая отдохнуть среди стали, бетона и стекла.
Дворец возвышался на небольшом холме над всей суетой, что творилась там, внизу. Когда-то здесь располагалась крепость, к которой со всех сторон жались хилые хибарки. Было это не много ни мало две тысячи лет назад. Керимы-подданные стекались к стенам крепости, когда им угрожала опасность. Нападение врагов, безудержные ураганы, хищники, если выдавался сезон размножения или охоты.
Прошло две тысячи лет, и вместо плоской крепости здесь построили роскошное сооружение с несколькими башнями, высокими и острыми, словно иглы. По его периметру тянулась надежная стена с шахматными зубцами-сторожевыми.
Дворец-крепость, дворец-обещание. Кассариону хотелось верить, что светлого будущего. Ведь если на месте хлюпкой крепости появилось подобное творение, керимы чего-то, да стоят.
Наверное, он мог быть менее роскошным, но церемонии на Баллу были такими же атрибутами сильной власти, как умелое правление или волевой характер монарха.
Керимы любили похвалиться дворцом перед заезжими гостями с других планет, а заодно и перемыть косточки Императору. Последнее они делали между собой, а перед чужаками, конечно же, щеголяли.
Кассариона встретили два лакея, камердинер и герольд. Длинные коридоры дворца тянулись, казалось, бесконечно. По пути они минули несколько пышных залов, два летних сада и большой дворцовый кинотеатр. Поднимаясь в стеклянном лифте на седьмой этаж, мужчина понял, что император примет его не в зале для аудиенций.
Дурной знак. Ходили слухи, что Аманданте шестой сломлен болезнью своей жены. Правда, Кассарион не подозревал, что все настолько серьезно. В последнее время Император не проводил приемов и встреч, и вызвав к себе Кассариона он, видно, рисковал показать свое состояние кому-то не из близкого окружения. К тому же, опустил все формальности, что тоже не предвещало ничего хорошего.
Хотя не трудно было догадаться, чего именно от него хотят. И дело не только в том, что Кассарион работал над делом Лии Индеверин. Главная причина, что он — Даркомор. Касс прекрасно понимал, к чему идет дело.
Его попросят о чем-то, в чем он не сможет отказать. Хотя такие как Аманданте не просят. Они приказывают. А его верные подданные исполняют.
Кассариона провели в дальнее крыло, где по широкому коридору стелился длинный алый ковер, похожий на шершавый язык. Герольд чинно отворил высокие двери в просторный кабинет, представив гостя по всем правилам этикета:
— Ваше Императорское Величество, граф Кассарион Даркомор из Дома хранителей Прибрежных Земель и шестого сектора планетарных границ, верный подданный вашему слову и исполнитель Императорской воли, — объявил герольд и удалился вместе с лакеями.
Кассарион сделал шаг вперед — в скорбную полутьму.
— Мой Император, — поприветствовал Кассарион, преклонив колено.
Аманданте стоял около высокого окна, наполовину скрытого тяжелой портьерой. Высокий, широкоплечий, крепкий как скала. Длинные пепельные волосы стекали по плечам, словно реки, сильные руки сцеплены за спиной. Аманданте шестой был одет строго и лаконично, на ногах блестели лакированные сапоги. Взгляд его был обращен вдаль — на столицу.
— Вы когда-нибудь любили? — не двигаясь с места, неожиданно спросил Аманданте, — Так сильно, что становилось трудно дышать?
Вопрос Кассариона озадачил. Действительно, он не ожидал, что аудиенция начнется именно так. Правду о его личной жизни знали разве что Аксиом и он сам, а когда его спрашивал кто-то иной, Кассарион неизбежно врал. Никому нельзя показывать, что у тебя на душе. Но лгать Императору с самого начала встречи он не собирался.
— Да, Мой Император, — выдавил Кассарион правду из горла, будто стекло вместе с кровью. — Любил… люблю.
К счастью, Император никак не прокомментировал его ответ, лишь повернулся и окинул гостя спокойным взглядом: