— Увлажняешь вулканический пепел, — вздохнул Кассарион, — Думаю, ему это не поможет. Говори. Что вы хотите сделать? Кто метит на место императора?
Элиаль не хотел умирать в муках, что и говорить, он вообще не хотел умирать. На лице рыжего ищейки он не мог прочитать никаких эмоций, оттого становилось еще страшнее. Он скажет все. Лишь бы ему не было больно...
— Тот, кого примут все! — оскалился Элиаль, дрожа.
— Точнее.
— Лия Индеверин, — промямлил Элиаль. — Отверженная племянница королевской крови. Она нужна нам.
— Вы хотите посадить ее на трон? — догадался Кассарион, не сильно удивившись новостям. — Ее, может, и в живых нет. Слабая надежда.
— Говорят, у нее есть дети.
— Кто?
— Не знаю. Но кто-то есть. И наверняка эти дети так обозлены на императора, что не будут против занять его трон, — ядовито прошипел Элиаль. — Но цена будет большая. Мы даем им корону, а они делают что, что мы захотим.
Так вот оно что, с досадой подумал Кассарион. Много лет назад Лия Индеверин нарушила родовую клятву, сбежав с любовником из-под венца, тем самым накликав на себя гнев императора. Она была казнена по всем баллуанским законам, но потом выяснилось, что императрица помогла ей сбежать, заменив племянницу несчастной девушкой-двойником. Спрятав Лию, она сохранила ей жизнь.
Но у всего есть своя цена.
Теперь Лию и ее детей разыскивают предатели из родовой знати, захотев сделать из нее новую императрицу. Или посадить на трон ее детей, если ее самой уже нет в живых.
Предатели рассчитывают на то, что обиженные императорской семьей племянники захотят мести. И не только ее. К мести будут прилагаться невиданная власть, деньги, безграничные возможности.
Кто сможет устоять перед таким соблазном? Кто не захочет роскоши, богатства? Наверняка, пропавшие отпрыски захотят свергнуть императора и возродить рабовладельчество на Баллу.
Оставшимся дворянам придется просто подчиниться. Их недовольство будет удовлетворено тем, что на троне не какой-нибудь самозванец, новоиспеченный царек, а истинным представитель императорской семьи, как было заведено много тысяч лет. История с Лией Индеверин сыграла предателям на руку.
Хитро, очень хитро.
И во всем этом восставшей части знати помогают работорговцы с Кроноса, предоставляя им деньги и ресурсы. Они хотят сделать Баллу точной копией Кроноса. Планеты, на которой правят феодалы и рабовладельцы.
Кассарион нахмурился, почувствовав, как дело принимает серьезный оборот. Раньше любое восстание аристократии подавлялось довольно легко, стоило только потуже затянуть им пояса… а теперь… у них есть кандидат на трон. Законный кандидат, и шансов у них гораздо больше.
Кто они, принц или принцесса? А, может, и то и другое? В любом случае, пока претенденты на трон живы, Баллу грозит опасность.
— Что ж, я услышал все, что хотел, — скривился Кассарион, подзывая к себе свои любимые острые предметы. — Не волнуйся, я стараюсь всегда выполнять свои обещания, — сказал он и подарил Элиалю быструю смерть.
Глава 2. Молчание ночи
Кассарион ненавидел, когда вокруг толпится много народа, а космопорты, как назло, были переполнены. Путешественники, словно муравьи в тесном муравейнике, вынужденны терпеть друг друга, чтобы добраться до нужной точки назначения.
«Арника» находился между Кроносом и Веленой — двумя самыми злачными планетами на пути пиратского следования, и собрал все отбросы со вселенной, которые только мог.
По долгу службы Кассариону пришлось задержаться здесь гораздо дольше, чем он планировал. Три года тянулись довольно утомительно, и он отсчитывал дни до окончания миссии, отчаянно желая отправиться в отпуск.
Однако, игнорировать долг перед Империей он не мог и не хотел, ведь от него зависели сотни тысяч жизней, если не миллионов. Поэтому приходилось сжимать зубы до скрипа, терпя надоедливый зуд в груди, нарастающий с каждым днем.
Мучительные ощущения тянули его в глубокий космос, туда, где в одном из секторов находилась удивительная планета, однажды давшая ему жизнь.
Дом.
Иногда зуд ожидания становился таким нестерпимым, что молодому мужчине приходилось его как-то глушить.
В густой полутьме витал сигаретным дым, пахло алкоголем и грехом. Особенно грехом. Старые обои под мнимую роскошь ловили тусклые отблески галограмм-катологов разнообразных услуг, обшарпанная мебель под вычурный барокко резко контрастировала с железными видами из окна. Здесь, в «Арнике», все давно уже устарело и покрылось толстым слоем пыли. Хорошо, хоть потаскушки не такие старые, как их мебель.