Вот только сегодня Кассарион не увидел перед собой ту личность, к которой привык. Он увидел обычного керима. Да, такого же высокого и крепкого, но все же керима. Весь налет помпезности слетел, словно шелуха, и перед ним предстал мужчина, которого подкосила болезнь любимой жены.
Поговаривали, он любит Амаранту больше жизни. Кассарион не знал, так ли это, но сейчас видел и чувствовал, что слухи не врут. Он думал, что появившись здесь, тут же упадет на оба колена и лишится чувств. Но, войдя в кабинет, ничего не ощутил, кроме легкого шлейфа настойчивости. Будто у Аманданте и вовсе не было телепатии.
Одним Богам известно, что творилось у него на душе. Что-то точило его изо дня в день, уничтожая изнутри.
Плохо. Зная, какие назревают времена, противники могут этим воспользоваться, сразу смекнул Кассарион.
— Я читал твои отчеты по текущему расследованию, — пробасил Аманданте. — Очень… талантливо. Я бы похвалил тебя, если бы не расстроился от увиденного.
— Понимаю.
— Да, конечно… такие проницательные молодые люди как ты нужны империи. И верные. Наверное, ты уже догадался, зачем я вызвал тебя.
Ну вот, если и были сомнения, то они тут же улетучились. Кассарион проследил внимательным взглядом, как Аманданте прошел до роскошного кресла с алыми подлокотниками, и устроился у огромного камина с мраморной резьбой под стаю летящих птиц.
— Вы действительно хотите, чтобы я это сделал? — Кассарион позволил себе наводящие вопросы. — Лия нарушила клятву, но вина на ее детей не распространяется. Они принадлежат Вашему роду.
Мужчина хотел продолжить: «Стоит ли устранять отпрысков короны, если они освобождены от оков клятвы?», однако, разумно промолчал. Император и так понимает, что он хотел сказать.
— Иногда нам приходится делать то, что не хочется. В угоду обязательствам, долгу. Они могут быть не такими явными, но от них зависят жизни миллионов. Даже царские особы подчиняются правилам, — ответил Аманданте, указывая на кресло рядом с собой. — Присядь.
— Благодарю, мне без надобности…
— Как пожелаешь, — Аманданте зажег камин движением руки. Внутри затрещал огонь. Отблески пламени играли на его крепких скулах. — Правила призваны заявить об уважении, сохранить стабильность в государстве. Так керимы узнают, что их жизнь защищена, подчиняется хоть каким-то законам. Они имеют право на гарантии. Однажды наша династия объединила целый континент под штандартом Индеверинов, а потом и всю планету. Власть — тяжелое бремя. Я вынужден платить за стабильность Империи. Лия была обещана Даркморам.
— Это я знаю, — ответил Кассарион, — Полагаю, именно поэтому я здесь.
— Да, к тому же вы занимаетесь этим делом, граф, как и ваш отец. Но господин Файрон далеко отсюда, а вы на Баллу, поэтому дело я поручаю вам, — вздохнул Император. — Бедная моя Амаранта… о чем же она думала, когда помогала Лии бежать? Любовь — яд, если попадает не в те руки. Когда глава вашего дома узнал, что Лия жива, он посчитал это за оскорбление. Вам, как представителю династии, я дарую возможность это оскорбление исчерпать, — пауза. — Только что пришел отчет... Вы считаете, что Лия с детьми на Омеге. Я склонен доверять вашему острому уму. Если найдете ее первым, сделайте, что должны. Если нет — вам дадут знать, где она находится.
— Благодарю, мой Император. Дом Даркморов ценит ваше честное слово.
А что еще он мог сказать? Кассарион подчинялся общественному мнению так же, как и все на этой планете.
Репутация дома — один из самых важнейших ресурсов, который имелся у знати.
После прошедших слухов о возможном спасении Лии весь род Даркморов буквально стоял на ушах.
А где один слух, там и другой, и вот, уже в курсе вся аристократия. Признаться, ему и самому было неприятно, что его род очерняют сплетнями. Мол, Даркморы стерпели оскорбление, как самые настоящие слабаки.
Знать начинала роптать. Более того, буквально за несколько дней новость облетела всю планету, и представители простого народа, коих насчитывались миллиарды, принялись пристально следить за разворачивающимся скандалом. СМИ трубили из всех щелей, что императорская семья обманула Даркморов, как последних идиотов. Не только спасла Лию, но и скрыла ее побег, растоптав данные клятвы союза. Будто императору было плевать на мнение знати и высоких домов. И обещания его ничего не значат.