Клитор.
Я догадался.
Круговые движения языка вокруг, потом прямо по нему, и снова вокруг. Выгибаясь, Вера тянула меня за волосы, пыталась направить, но я не поддавался – держал свой убийственно медленный ритм, заставляя ее метаться по простыням.
- Только не молчи… Я хочу знать…
- Господи, – выдохнула она, – он говорил, что чувствует, как я набухаю у него на языке. Что еще немного – и я потеку по его губам. Что он выпьет меня всю, до последней капли...
Втянув клитор губами, я чуть потянул, и Вера жалобно вскрикнула, выгибаясь, вжимаясь лицом в подушку.
- А еще он… – она задыхалась, с трудом выталкивая слова, – он пальцами... одновременно... растягивал меня... готовил принять…
Тогда я ввел в нее один палец, чувствуя, как горячо и тесно внутри. Потом второй. Вера застонала так, что у меня внутри все перевернулось.
Смелее и настойчивее принялся ее ласкать, поправляя свой стояк.
- Скажи, – хрипло попросил я, не отрываясь.
- Дальше он... – она не могла говорить, только стонала и тянула меня за волосы.
Я ускорился. Круговые движения. Жесткий нажим. Снова круги. Мои пальцы у нее между ног двигались в том же ритме.
Вера начала содрогаться с хриплым отчаянным криком. Ее тело била крупная дрожь, бедра сжимали мою голову, а я не останавливался, продлевая ее агонию… вылизывая до последней судороги.
Когда она обмякла, тяжело дыша, я поднялся к ней, избавляясь от боксеров и спортивных штанов.
- Но на этом он ведь не закончил? – спросил я в ее мокрый висок. – Он тебя трахнул? – перекатываясь к ее разведенным бедрам.
Вера попыталась рассмеяться, однако смех вышел надсадным, похожим на всхлип. В глазах появился нездоровый блеск.
- Трахнул. Еще как, – выдохнула она, пристально глядя мне в глаза.
Тогда я неторопливо толкнулся, давая ей почувствовать каждый миллиметр своей каменной плоти. Верочка ахнула, цепляясь за мои плечи…
- Так?
- Только глубже... еще...
Я вошел до упора, чувствуя, как она сжимается вокруг, как дрожит каждая ее мышца.
- Скажи, что он делал дальше.
Вера задыхалась, пытаясь говорить и одновременно двигаться мне навстречу. Она уже не смотрела на меня: ее глаза были закрыты, ресницы дрожали.
- Он ускорялся... И… я почти теряла сознание… пока он трахал меня до потери пульса.
Перехватив ее запястья, я прижал их к подушке над головой. Вера застонала громче. Я ускорился, вбиваясь в нее хаотично и резко, ощущая, как с каждым гребанным движением она становится все мокрее и раскрепощеннее. Твою ж мать…
Сам уже был на пределе.
- А потом он, наверное, сказал, что кончит в тебя? Наполнит тебя так, что будет вытекать до утра? М?
Я сжал ее запястья сильнее. Вера извивалась подо мной, уже не пытаясь сдерживать стоны, просто отдавалась каждой секунде этого безумия.
- А что же чувствовала ты? – спросил я, глядя в ее расширенные, почти черные зрачки. – Когда он кончал в тебя? Что ты чувствовала?
- Я ... – она запнулась, потому что я вошел особенно глубоко.
И не выдержал, изливаясь резко и безудержно.
Вера начала сжиматься вокруг меня, просто оттого, как сильно, волна за волной, я наполнял ее, пока не замер. Мы одновременно достигли разрядки.
Глава 80
Свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на стене длинные золотистые полосы.
Распахнув глаза, я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.
Тишина в голове. Легкость в теле. Странное, почти забытое чувство покоя.
Я не сразу осознала, что проснулась не от удушающей тревоги, вызванной очередным сражением со своим подсознанием, а потому что выспалась.
Господи, я, наконец-то, выспалась!
Я не спала так безмятежно с тех пор, как начались эти дурацкие кошмары, и тревога стала моим постоянным ночным гостем.
Медленно потянувшись, я почувствовала, как приятно ноют мышцы. Тело помнило каждое мгновение этой безумной ночи, пока память услужливо подбрасывала все новые извращенные детали.
Я отдалась ему. Снова. И не просто отдалась - я рассказывала ему о сне, в котором меня трахал другой. Горячий демон из моего эротического «кошмара». И возбуждалась от этого рассказа, позволяя ему делать с собой все то же самое.
Лапать. Вылизывать. Безудержно брать.
Учитывая, как обильно Вадим кончил, ему очень даже понравилось изображать роль моего персонального Люцифера.
Закусив губу, я уставилась в потолок, чувствуя, как горит лицо.
Черт, мы ненормальные!
Больные на голову…
Какое-то время я безучастно смотрела в одну точку.
Что же я наделала?
Как могла допустить такое?..
В этом доме со мной происходили странные вещи.
Мысли становились какими-то противоестественными. Более темными, более раскрепощенными. Здесь я позволяла себе то, чего никогда бы не позволила в обычной жизни.