И я осознанно шла на этот риск.
Потому что остановиться было невозможно.
Больная зависимость.
Слабость.
Одержимость.
Одно безумие на двоих.
Вот что мы испытывали, каждую ночь умирая и возрождаясь в объятиях друг друга.
Однако с каждым днем разливающееся в воздухе напряжение ощущалось все отчетливее.
Нет, внешне все было относительно спокойно.
В последние недели Вадим никуда не уезжал, и мы буквально круглосуточно находились вдвоем.
Полянский окружил меня заботой, Ольга помогала по хозяйству, я писала свой роман, гуляла с псом и наслаждалась беременностью, стараясь растянуть эта счастливые мгновения настолько, насколько это возможно…
Роман «Белиал» был практически дописан, но я никак не могла определиться с финалом.
Не знала, оставить героев вместе в его аду или разлучить их навсегда?
Каждое утро я садилась за стол с твердым намерением поставить точку в этой истории, однако каждый вечер я уходила с чувством, будто что-то не так: слова разбегались, концы не сходились, герои отказывались подчиняться.
Часто рассматривая кольцо у себя на пальце, я размышляла: вымышленные ли это герои или я пишу о нас с Вадимом?
***
Попрощавшись с Ольгой, я вновь закрылась в библиотеке, перечитывая написанное.
Сцена, где демон впервые увидел ее – ту самую девушку в костюме ангела.
Сцена на вечеринке, где он потерял над собой контроль, впервые ее поцеловав.
Сцена, где она узнала правду, испугалась и убежала… А потом вернулась, потому что не могла иначе, ведь он уже был у нее внутри – под кожей, в кровотоке, в мыслях.
- Ты ведь все равно не оставишь меня, – говорила она ему в одной из последних глав. – Я знаю.
- Чудо, ты даже не представляешь, насколько ты права, – ответил он.
И все.
А дальше пустота.
Я перебирала разные варианты концовки, сосредоточившись на трех основных концептах.
Первый: она ушла. Вернулась в мир людей к нормальной жизни, а он остался гореть в своем аду… Жизненно. Печально. Но в каком-то смысле правильно и красиво.
Но я не верила в этот финал.
Потому что, если любишь – разве сможешь уйти? Разве сможешь жить обычной жизнью, зная, что где-то там за границей миров твой персональный демон сходит без тебя с ума?
Второй: она осталась. Спустилась с ним в ад, стала его королевой и правительницей армии тьмы, рожая очаровательных демонят. Эпично. Смело. Тоже в каком-то смысле очень поэтично. В духе темной романтики…
Но я не верила и в это.
Потому что ад – это ад. Даже с любимым мужчиной. Ведь там не будет тех, кто тебе дорог. Там не будет твоих близких, твоей семьи…
Третий вариант: компромисс.
Они не вместе, но… Она стала мостом между мирами. Приходила к нему, когда могла, и снова уходила. Такая вот вечность в режиме ожидания. Пожалуй, это и был самый честный и горький финал.
Вечность в режиме ожидания.
Сегодня я провела над рукописью несколько часов, ощущая, как внутри растет что-то тяжелое и щемящее, ведь выбор уже был сделан.
Осталось только перенести его на бумагу.
Но прежде я решила оставить посвящение.
Моему мужу…
Тому, кто был моим демоном и моим спасением.
Тому, кто научил меня не бояться тьмы – потому что в ней господствовал Ты.
Я ухожу, но каждый день буду думать о тебе в своем личном аду.
И может быть когда-нибудь границы между нашими мирами сотрутся…
Вера
***
Я все еще сидела за столом в библиотеке, перечитывая последнюю главу «Белиала», когда дверь резко хлопнула. Даже не поднимая головы, я почувствовала присутствие Вадима.
Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и вид у него был такой, что у меня внутри все натянулось тугой струной.
- Что случилось? – спросила я, откладывая рукопись.
- Завтра утром твоего отца выпускают из тюрьмы, – сказал он, наконец. – Через несколько часов нам придется покинуть это место. Вместе или по отдельности – решать тебе, – рубанул убийственно-спокойным тоном, глядя на меня в упор.
Эпилог
Мы переместились в спальню, и какое-то время я безучастно наблюдала, как Вадим собирает свои немногочисленные вещи.
- Отец отказался? – риторический, конечно, вопрос.
Это было и так понятно. На что он только надеялся?
- Надежда, сука, живучая, - Вадим хмыкнул, избегая смотреть мне в глаза.
Я едва подавила смешок: отчего-то мне тоже было смешно.
Наверное, потому что Полянский был предельно честен со мной, не пытаясь юлить. По мрачному выражению его лица я примерно понимала, как обстоят дела…