- Даже не сомневайся… – не задумываясь, ответила я, пока внутри у меня все выкорчевывалось с корнями.
Больно. Больно. Больно.
Я вспомнила своего отца на полу …
Он хотел поставить его на колени.
Не дождется.
- Я, итак, едва ли не подыхаю, – едва слышно произнес Вадим. – Это не должно было случиться во время церемонии…
Я гоготнула, окончательно теряя связь с реальностью, ведь этот мужчина не понимал. Не понимал, что я никогда не предам своих близких, и теперь мы навечно по разные стороны баррикад…
- Не делай этого… – чувствуя, как к глазам подступают слезы боли и бессилия. – Пожалуйся, останови все это… Тебе же под силу все остановить? – а на пересохших губах застряло вероломное глухое «умоляю».
- Чудо, проведешь со мной эту ночь? – поинтересовался Завьялов, награждая меня пустым и абсолютно равнодушным взглядом. – Нашу первую брачную ночь.
В ушах стояла удушливая тишина. Моргнула, пытаясь осмыслить его слова… Предложение секса. Меня передернуло. Ломало меня. На куски. Слегка повело. Тело будто жило своей жизнью.
Тем временем, лже-муж отвернулся, потянувшись к ручке двери, и тогда меня перемкнуло…
- Что б ты сдох, слышишь?! – я рванулась вперед, замахиваясь своим «холодным оружием», которое сегодня утром стилистка с таким усердием вкалывала в мою прическу.
«Незнакомец» отреагировал мгновенно, выставив руку и отбив удар.
Острие лишь слегка задело кожу, оставив тонкую, но хорошо заметную царапину, из которой просочилась капля крови.
Вадим резко обернулся, коснувшись пальцами своей шеи.
Он с удивлением посмотрел на каплю крови на кончиках пальцев, после чего перевел взгляд на меня.
- Довольна? – только сейчас замечая, какие глубокие тени залегли у него под глазами.
- Я была бы довольна, если бы пробила тебе артерию… – выдерживая его напитывающийся непроглядной тьмой взгляд, и отмечая, как «незнакомец» медленно сжимает кулак, как дрожат его пальцы под натянутой кожей.
- Вера… – один шаг, и лже-муж припер меня спиной к стене, смыкая пальцы на моем горле. – Не переходи черту, заступ за которую будет слишком дорого тебе стоить…
Он прижался ко мне вплотную, не давая бороться, но заставляя прочувствовать всю силу его мужского желания. В такой ситуации. Меня передернуло. Словно в блендере перемотали. Тошно. Как же тошно-о.
- Поверь, я очень не хочу усугублять. Но ты буквально из кожи вон лезешь, – склонившись, супружник оказался на уровне моего лица. – Девочка, не вынуждай меня делать тебе больно.
Значит все, что было до, это еще разминка?
Из моей груди вырвался припадочный тихий смех.
Промелькнуло мазохистское желание выяснить, какой же у меня болевой порог?
- Отпусти меня! – впиваясь в его золотистую радужку глазами. – Мне надо домой! Я хочу к своей семье…
- Я сам тебя отвезу, – не отрывая от меня жаждущего взгляда, супружник подхватил меня под ягодицы, насаживая на себя и продолжая припирать к стене, – сейчас… Только… – он опустил голову, сжимая челюсти. – Ты не представляешь, сколько лет я ждал этого дня…
- Отвали от меня, Завьялов! Или как там тебя?! Отпусти-и… – меня в прямом смысле трясло от его близости, - Отпусти меня, тварь!
- Но все, чего я хочу… – придерживая меня под ягодицы, мужчина навалился сильнее, и капля крови с его шеи упала мне на обнаженное плечо, – все, о чем я сейчас могу думать…
Вырвав руку, я наотмашь ударила этого лживого ублюдка по лицу, и, аллилуйя, от неожиданности, он, наконец, опустил меня, размыкая свои железобетонные объятия.
- Зря! – хохотнул «незнакомец», проведя ладонью от пострадавшей щеки до окровавленной шеи. – Но теперь ты точно запомнишь сегодняшнюю «ночь»… Поехали! – не позволяя мне опомниться, «Завьялов» подхватил меня под локоть, буквально силком выпроваживая из злополучного дома.
Хорошо, хоть шубу позволил захватить… Хотя, в том состоянии, в котором я сейчас находилась, вряд ли бы почувствовала холод. Все как-то смазалось. Поплыло. Смешалось. Я ни черта не различала из-за сумбура в голове…
Когда мы сорвались с места, уже стемнело, поэтому я практически не разбирала дороги, догадываясь, что отсутствие опознавательных знаков не просто так.
- Ты везешь меня домой? – единственный вопрос, оставшийся без ответа.
На споры сил не осталось, поэтому я просто надеялась, что скоро увижу маму и других своих близких…
Однако меня по новой накрыло волной отчаяния и тревоги, когда автомобиль остановился у ничем не примечательного здания с глухой дверью и камерой над ней.