- Очевидно, что ты не слишком горевал из-за его кончины… – я сжала пальцы на деревянном крае столешницы, пока пульс в висках отбивал дробь.
- Я знал его меньше суток, – замолкая на секунду. – Не буду кривить душой – я довольно ровно воспринял его смерть, – пауза. – Наверное, потому что до этого похоронил всю свою семью, за исключением сестренки, – краткий выдох. – Вера, каждому из нас уготована своя судьба… Я не виноват в том, что случилось с Вадимом. Просто подстроился, научившись выживать среди всего этого дерьма…
Я поежилась, пытаясь представить, какого это долгие годы жить под чужой личиной? Выдавая себя за другого человека?
Жутко. Маниакально даже…
- Человек моего отца был в том детском доме, – я потерла переносицу. – Он опознал тебя на фотографиях, – пытаясь уловить фальшь в его прямом слегка насмешливом взгляде.
- Даже не сомневался, – его хитрая улыбка начинала подбешивать. – Говорю же, мы должны были просчитать все возможные варианты, включая и этот. Конечно, человек Апостолова не поленился съездить в такую дыру и полистать архивы, – грудь Вадима резко поднялась.
- Я тоже там отметился много лет назад. Когда понял, что прокатило и никто не упал мне на хвост, разыскивая паренька или его ребенка, я съездил в тот детский дом. Пообщался с директором, представившись другом Вадима. Сказал, что мы с коллегами собираемся сделать ему сюрприз, и нам нужно несколько его юношеских фотографий… Надавил на жалость, конечно. Ну, и бутылочка хорошего вина в купе с другими гостинцами пришлась очень кстати… – он подмигнул.
- Повезло, что бабуля оказалась падкой на откровенную лесть, без зазрений совести обнародовав мне архивные фотоальбомы. Забрав необходимые снимки, я втихаря заменил их парой своих подростковых фотографий, догадываясь, что вряд ли кто-то когда-то еще туда полезет. И не прогадал, – переводя внимательный взгляд с моих глаз к губам, Вадим замолчал, всем своим видом давая понять, что на сегодня поток его откровений иссяк.
- А теперь тебе надо поесть и спать. Неважно выглядишь, – своим густым хриплым голосом он запустил мурашки по моему позвоночнику.
Я не стала сопротивляться, хоть аппетита особо не было – не поднимая на своего тюремщика взгляд, затолкала в себя остывший омлет, поспешно поднимаясь из-за стола.
К счастью, Белиал не вызвался меня проводить, и я без приключений вернулась в комнату – почистила зубы, умылась и легла в кровать. Только сон совсем не шел…
Какое-то время я просто лежала, уставившись в темный потолок, и, чем дольше обдумывала услышанное, тем отчетливее придерживалась мнения, что у Вадима не все дома.
Он был болен. На всю голову. Желание вендетты вытеснило из его души все человеческое, если оно когда-нибудь там было…
«Не буду кривить душой – я довольно ровно воспринял его смерть…»
Что-то в его словах резануло, только я никак не могла уловить, что именно. Хотя чего удивляться, он ведь был сыном жестокого кровожадного ублюдка…
На ум пришла цитата одного популярного писателя: «Если приближаешься к злу слишком близко, оно рано или поздно завладевает тобой…»
Не хотелось думать, но и не думать получалось весьма скверно…
Кто же ты?
Кто?
…Я вздрогнула, услышав тихий скрип открывающейся двери. Дыхание резко сбилось, через раз пропуская кислород, увидев Белиала в темном проеме моей комнаты.
На нем были только низкие спортивные штаны.
- Зачем ты пришел? – выдохнула я, подскакивая на кровати.
- Проверить, как ты, – с грацией дикого зверя сокращая расстояние, Вадим приблизился, замирая надо мной, словно голодный хищник.
Секунда и… он опустился рядом со мной, лениво улыбаясь.
- Ты же сам отправил меня спать? – пробормотала я на сиплом вздохе.
- Но ты не уснула… – мужчина пристально наблюдал за мной, слегка нахмурив свои густые темные брови. – Признайся, по ночам ты ведь вспоминала о нас? Вспоминала, как мы занимались любовью? – добавляя небрежным, почти насмешливым тоном.
- Я? Нет, конечно…
Я прикрыла глаза, не желая испытывать ощущение, которое против воли расползалось по моему взмокшему позвоночнику, вскрикнув, когда названный гость вдруг резко навалился, накрывая меня своим мощным телом.
- Врешь, Вер…– положив одну ладонь мне на грудь, второй Вадим схватил оба моих запястья, и, закинув их мне за голову, прижал к прохладной наволочке. – Я очень хорошо помню запах твоего возбуждения, моя Королева, – большим пальцем он описал круг прямо по ткани моей футболки, нащупывая уже твердый, отозвавшейся на его близость сосок.
Я судорожно втянула воздух, когда горячие пальцы моего пленителя легонько сжали гиперчувствительную грудь, продолжая играться с окаменевшим соском.