Рустам
Просыпаюсь в семь утра. Привычка. Годами вырабатывалась — раньше всех встать, позже всех лечь. Иначе не выжить в моём мире.
Иду в душ. Холодная вода помогает прийти в себя. Немного.
Одеваюсь. Джинсы, футболка. Дома не ношу костюмы — не вижу смысла.
Выхожу на кухню. Света уже здесь — возится у плиты.
— Доброе утро, Рустам Игоревич, — улыбается она.
— Утро, — киваю. — Кофе есть?
— Сейчас сварю. Присаживайтесь.
Сажусь за барную стойку. Смотрю на закрытую дверь её комнаты.
Тихо там.
— Девочка ещё спит? — спрашивает Света, заметив мой взгляд.
— Похоже.
— Хорошенькая, — говорит она, разливая кофе по чашкам. — Испуганная очень.
— Привыкнет.
— К вам? — усмехается Света. — Это ещё посмотреть надо.
Смотрю на неё. Света работает у меня пять лет. Видела многое. Не боится меня — что редкость. Может себе позволить говорить то, что думает. За это и ценю.
— Ко всему привыкнет, — говорю, отпивая кофе.
— Эта — не как другие ваши, — замечает она. — Видно же.
— И что?
— Ничего, — пожимает плечами. — Просто... она мне нравится. Не обижайте сильно.
Усмехаюсь:
— Постараюсь.
Хотя сам не уверен, что получится. Обижу. Обязательно обижу. Просто потому, что не умею иначе. Но она переживёт. Должна.
Допиваю кофе, беру телефон. Сообщения от Виктора — рутина, ничего срочного.
Пишу ему:
"Сегодня работаю из дома. Если что срочное — звони."
Обычно я в офисе с восьми утра. Но сегодня хочу быть здесь. Посмотреть, как она себя поведёт. Испугается ещё больше? Попытается сбежать? Или смирится?
Интересно.
— Вы на неё как на добычу смотрите, — говорит Света, и я поднимаю взгляд.
— С чего ты взяла?
— Да так, — усмехается она. — Пять лет рядом работаю. Вижу.
Не отвечаю. Потому что она права.
Иду в кабинет. Сажусь за стол, включаю ноутбук. Работаю — документы, отчёты, переписка.
Но мысли всё равно возвращаются к ней.
Как долго ещё будет спать? Может, стоило разбудить? Или пусть сама просыпается, когда захочет?
Нет. Пусть сама.
Я не буду устанавливать режим. Не хочу, чтобы она чувствовала себя в тюрьме. Хотя, по сути, так и есть. Но мягкой тюрьме. Комфортной.
Золотая клетка — так это называется, кажется.
Усмехаюсь.
Час проходит. Потом второй.
Слышу, как открывается дверь её комнаты. Тихие шаги. Она идёт осторожно, словно крадётся.
Куда? От меня?
Бесполезно.
Даю ей фору, потом встаю, выхожу из кабинета.
Нахожу ее на кухне. Стоит растерянная. В той же футболке и штанах, в которых спала. Волосы растрёпаны, лицо заспанное.
Света суетится у плиты:
— Проснулись, дорогая! Садитесь, сейчас позавтракаете. Яичницу, тосты? Или кашу хотите?
Маша смотрит на неё недоуменно, потом замечает меня. Застывает.
Я прислоняюсь к дверному косяку, скрещиваю руки на груди:
— Доброе утро, Машенька.
Она сглатывает:
— Доброе.
— Выспалась?
— Да.
— Хорошо, — киваю. — Садись. Завтракай.
Она не двигается. Смотрит на меня настороженно, словно ждёт подвоха.
Умная девочка.
— Я не кусаюсь, — усмехаюсь. — По крайней мере, утром. За завтраком.
Света фыркает, прикрывая рот ладонью.
Маша краснеет, отводит взгляд. Медленно подходит к обеденному столу, садится на стул — подальше от меня.
Света ставит перед ней тарелку с яичницей и тостами:
— Ешьте, не стесняйтесь.
Маша берёт вилку, ковыряет еду. Не ест. Просто делает вид. Я сажусь напротив. Наливаю себе ещё кофе. Смотрю на неё. Она чувствует взгляд, нервничает. Пытается не смотреть в мою сторону.
— Планы на сегодня есть? — спрашиваю.
Она поднимает глаза:
— Какие планы? Я же взаперти.
— Не взаперти. Под защитой, — поправляю. — Разница есть.
— Не вижу, — бормочет она.
— Увидишь, — обещаю. — Можешь делать что хочешь. Читать, смотреть фильмы, изучать квартиру. Хочешь — Света с тобой погуляет. С охраной, конечно.
— Как щедро, — язвит она.
Усмехаюсь. Вот так мне больше нравится. С характером.
— Очень, — соглашаюсь. — Большинство на твоём месте были бы благодарны.
— Большинство на моём месте не оказались бы насильно.
— Насильно? — поднимаю бровь. — Я тебя связывал? Тащил силой?
Она молчит, сжав губы.
— Вот и я о том, — откидываюсь на спинку стула. — Ты пришла сама. Села в машину сама. Значит, не насильно.
— У меня не было выбора!
— Всегда есть выбор, Маша, — говорю серьёзно. — Просто иногда все варианты — дерьмо. И приходится выбирать, какое дерьмо меньше воняет.
Она смотрит на меня долго. Потом тихо:
— И вы — меньшее дерьмо?
Смеюсь — искренне, громко:
— Вот именно. Я — меньшее дерьмо. Запомни это.
Света качает головой, усмехаясь.