Хочу повторить эту линию языком.
Хочу укусить эту шею.
Хочу её. Здесь. Сейчас. На этой чёртовой барной стойке.
— Спокойной ночи, — говорит она, ставя стакан.
Разворачивается к выходу.
И я не выдерживаю.
— Маша.
Она останавливается. Не оборачивается. Подхожу медленно. Она чувствует — напрягается. Останавливаюсь сзади. Близко. Так близко, что чувствую тепло её тела.
— Ты боишься меня? — шепчу.
— Да, — выдыхает она.
— Врёшь.
Она молчит. Провожу рукой по её плечу. Лёгкое касание, от которого она дрожит.
— Ты боишься не меня, — продолжаю. — Ты боишься того, что я заставляю тебя чувствовать.
— Вы ничего не заставляете...
— Нет? — усмехаюсь. Наклоняюсь ближе, губы у самого уха: — Тогда почему ты дрожишь?
Она резко разворачивается. Мы в сантиметрах друг от друга.
— Потому что вы — опасны! — выпаливает она. — Потому что я не знаю, чего от вас ждать! Потому что вы... вы...
— Я что? — подаюсь чуть вперёд.
Она упирается спиной в стойку. Некуда отступать.
— Вы играете со мной, — шепчет она. — И мне это не нравится.
— Врёшь, — повторяю. — Нравится. Ещё как нравится.
Беру её подбородок, заставляю посмотреть на меня:
— Хочешь, я докажу?
Её дыхание сбивается. Зрачки расширяются.
— Нет...
— Да, — возражаю.
Наклоняюсь. Медленно. Давая ей время отстраниться.
Она не отстраняется.
Губы почти соприкасаются… И я останавливаюсь. В миллиметре. Чувствую её дыхание на своих губах. Слышу, как она тихо всхлипывает.
— Но не сейчас, — шепчу. — Не так.
Отстраняюсь. Она стоит, прижавшись к стойке, смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
— Когда будешь готова — сама попросишь, — говорю. — А пока... спокойной ночи, Машенька.
Разворачиваюсь, ухожу к себе. Не оглядываюсь. Хотя каждая клетка орёт: вернись, возьми, она твоя.
Но нет.
Не сейчас.
Игра только началась.
Глава 14
Маша
Просыпаюсь от солнца и воспоминаний о вчерашнем вечере. Кухня. Он за моей спиной. Его голос у уха. Его рука на моём плече.
"Когда будешь готова — сама попросишь."
Я зарываюсь лицом в подушку и тихо рычу от злости. На него. На себя. На эту ситуацию.
Он играет со мной. Дразнит. Подходит так близко, что перехватывает дыхание — а потом отстраняется. И самое ужасное, что это работает.
Я всю ночь не могла уснуть. Лежала, вспоминая, как он стоял за моей спиной. Как почти поцеловал. Как я хотела, чтобы он не останавливался.
Господи. Что со мной не так?
Встаю, иду в душ. Включаю воду — холодную. Пусть хоть это поможет.
Не помогает.
Одеваюсь в те же джинсы и футболку — выбора всё равно нет. Смотрю на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами, волосы торчат во все стороны.
Замечательно выгляжу.
Кое-как причесав рукой волосы, выхожу из комнаты. На кухне — Света, весёлая и бодрая.
— Доброе утро, дорогая! Выспалась?
— Не очень, — честно признаюсь.
— Ничего-ничего, — она ставит передо мной тарелку с блинами. — Поешь, сил наберёшься. Сегодня день насыщенный!
— Какой день?
— По магазинам! — радуется она. — Хозяин велел одеть тебя с ног до головы.
Я морщусь:
— Звучит как... как будто я кукла.
— Ну что ты, — смеётся Света. — Просто он хочет, чтобы тебе было удобно. И красиво.
— Ему хочется, — бормочу я.
Света усмехается, но не спорит.
Ем блины без аппетита. Они вкусные, но ком в горле мешает глотать.
— А он? — не выдерживаю я. — Рустам... он здесь?
— Уехал рано утром, — говорит Света. — Дела. Вернётся вечером.
Не знаю, что чувствую — облегчение или разочарование.
Наверное, и то, и другое.
Через час мы выезжаем.
Я, Света и двое мужчин в чёрных костюмах. Охрана.
Сажусь в машину — не джип, а обычная, но такая же дорогая. Кожаные сиденья, тонированные стёкла. Охранники, один из которых ещё и водитель, садятся спереди. Света — рядом со мной.
— Не волнуйся, — говорит она, видя моё лицо. — Они просто для безопасности. Ненавязчиво будут.
Ненавязчиво. Два громилы в костюмах.
Конечно.
Едем в центр города. Останавливаемся у огромного торгового центра. Я здесь никогда не была. Слишком дорого. Выхожу из машины. Охранники идут следом — на расстоянии, но я чувствую их взгляды на своей спине.
Света ведёт меня внутрь. Магазин за магазином. Дорогие, блестящие. Я смотрю на ценники и чуть не падаю в обморок.