— И в чём разница?!
Он встаёт, подходит. Останавливается рядом. Наклоняется так, что его лицо в сантиметрах от моего:
— Когда издеваются — больно. Когда дразнят — приятно. И ты прекрасно это знаешь.
Выпрямляется, и просто уходит к себе в кабинет.
Я сижу одна на кухне, сжав кулаки, и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце.
Он невыносим.
Наглый. Самоуверенный. Издевающийся.
И я хочу его так, что готова закричать.
Иду к себе. Закрываюсь в комнате. Смотрю на шкаф, полный новой одежды. На пакеты, которые ещё не разобрала. Достаю один. Открываю.
Нижнее бельё. Красный кружевной комплект. Тот самый, о котором он спрашивал. Беру в руки. Ткань мягкая, почти невесомая. Кружево нежное, с цветочным узором.
Представляю, как он смотрит на меня в этом. Как его взгляд темнеет. Как он подходит...
Быстро засовываю бельё обратно в пакет.
Что я вообще думаю?!
Иду в душ. Включаю воду — горячую. Пусть смоет эти мысли. Стою под струями, закрыв глаза. Но мысли не уходят.
Его голос. Его взгляд. Его пальцы на моём плече вчера на кухне.
"Когда будешь готова — сама попросишь."
А если я готова? Если я хочу?
Нет. Не хочу.
Не должна хотеть.
Он криминальный босс. Опасный. Контролирующий. Он держит меня здесь против моей воли.
Хотя... это правда против моей воли?
Я ведь могу попытаться уйти. Могу позвонить в полицию. Могу...
Но не делаю этого.
Почему?
Потому что боюсь, что меня убьют?
Или потому что... не хочу уходить?
Выхожу из душа. Вытираюсь. Надеваю пижаму — новую, которую купили сегодня. Шёлковую. Короткую.
Ложусь на кровать. Смотрю в потолок. За стеной слышу звуки — он тоже в душе. Представляю его. Голого. Под струями воды. Капли скатываются по мускулистому телу, по груди, животу, ниже...
Сжимаю бёдра. Пытаюсь прогнать образ. Не получается. Переворачиваюсь на бок, обхватываю подушку. Хочу уснуть. Забыться. Не думать.
Но сон не идёт.
Лежу, прислушиваюсь к звукам за стеной. Душ выключается. Шаги. Тишина.
Он тоже лёг.
Интересно, он тоже не спит? Тоже думает... обо мне? Или для него это просто игра? Развлечение?
Закрываю глаза. Считаю овец, слоников, лошадок… Дышу глубоко.
Ничего не помогает.
В итоге засыпаю только под утро. Тяжело, беспокойно.
И сны... господи, сны.
Он. Его руки на моём теле. Его губы на моей шее. Его голос, шепчущий непристойности.
Просыпаюсь в поту, с бешено колотящимся сердцем. Смотрю на часы — семь утра. Встаю. Иду умываться холодной водой. Смотрю на себя в зеркало. Бледная, глаза лихорадочно блестят.
— Соберись, — говорю себе вслух. — Это просто... влечение. Физиология. Пройдёт.
Но я не верю собственным словам.
Потому что понимаю: это не просто физиология.
Это что-то большее.
И это меня пугает.
Глава 17
Выхожу на кухню. Рано ещё — Света не пришла.
На столе записка:
"Малышка, твой кофе в турке. Разогрей. Мне сегодня рано уходить. Вернусь поздно. Света с тобой. Не скучай. Р."
Я смотрю на записку. Он назвал меня "малышкой". Не "Машенька". Не "Маша". "Малышка". Почему-то от этого слова внутри всё сжимается.
Беру записку, перечитываю. Потом складываю и прячу в карман.Не знаю зачем. Просто... хочется оставить.
Разогреваю кофе. Сажусь у окна. Город просыпается. Машины ползут по дорогам. Люди спешат на работу.
А я здесь. В золотой клетке. С мыслями о мужчине, который держит меня в ней. И самое страшное — я уже не хочу на свободу. Хочу, чтобы он вернулся. Хочу снова увидеть его взгляд. Услышать голос. Почувствовать прикосновение.
Хочу его.
И не знаю, что с этим делать.
День тянется бесконечно. Света приходит, готовит обед. Я ем без аппетита.Пытаюсь читать — не могу сосредоточиться. Включаю телевизор — не интересно. Брожу по квартире, как тигр в клетке. К вечеру сажусь у окна. Жду.
Когда он вернётся? Что скажет? Как посмотрит? И главное — что я сделаю?
Часы показывают восемь. Девять. Десять.
Его всё нет.
Света уходит к себе:
— Не жди его, дорогая. Сказал, что поздно будет. Ложись спать.
Киваю. Но не ложусь. Сижу в гостиной, в темноте, и смотрю в окно. Жду.
В половине двенадцатого слышу звук открывающейся двери. Он вернулся. Я не встаю. Не выхожу. Просто сижу.
Слышу шаги. Он идёт на кухню. Звон посуды — наливает себе что-то. Потом шаги приближаются. Он входит в гостиную. Видит меня.
Останавливается:
— Не спишь?
— Нет.
— Почему?
Хороший вопрос.