Красивая. Чёрт, до невозможности красивая.
— Ты вернулся, — говорит она тихо.
— Как видишь.
Она подходит ближе. Останавливается в паре метров:
— Ты... выглядишь уставшим.
— Тяжёлый день.
— Хочешь поговорить?
Неожиданно. Усмехаюсь:
— О чём?
— Не знаю, — пожимает плечами. — Может, станет легче.
Смотрю на неё. Она искренне хочет помочь. Заботится.
Это... непривычно.
— Иди сюда, — говорю.
Она замирает:
— Зачем?
— Потому что я так сказал.
Она медленно подходит. Останавливается перед мной.
Я ставлю стакан, беру её за талию, притягиваю к себе. Она ахает, упирается руками в мою грудь.
— Что ты делаешь? — шепчет.
— То, что хотел сделать весь день, — говорю хрипло.
Наклоняюсь, зарываюсь лицом в её шею. Вдыхаю запах — чистый, свежий, её.
Она дрожит в моих руках.
— Рустам...
— Тихо, — обрываю. — Просто... побудь здесь. Минуту.
Она замирает. Потом медленно расслабляется. Руки скользят с моей груди на плечи. Стоим так. Обнявшись. В тишине. И это... странно. Я не привык к таким моментам. Не нуждался в них. Но сейчас... сейчас это нужно.
Отстраняюсь. Смотрю на неё:
— Иди спать.
— Но...
— Иди, Маша, — повторяю жёстче. — Пока я могу тебя отпустить.
Она смотрит на меня долгим взглядом. И словно понимает, о чём я. Кивает и поспешно уходит. Я остаюсь на кухне один, допиваю виски. Смотрю в окно, думаю.
Краснов вышел на неё. Это плохо. Нужно заканчивать, причём быстро, иначе она пострадает. А этого я не допущу, даже если придётся запачкать руки ещё сильнее.
Глава 23
Маша
Ухожу к себе, но не сплю. Лежу на кровати, смотрю в потолок и пытаюсь понять, что только что произошло.
Он обнял меня. Не поцеловал. Не попытался затащить в постель. Просто... обнял. Зарылся лицом в мою шею и попросил побыть рядом.
Это... это не похоже на него. На того Рустама, который дразнит, играет, контролирует. Это было что-то другое. Он выглядел уставшим. Измотанным. Словно на его плечах — весь мир.
И он пришёл ко мне. Не к кому-то другому. Ко мне.
Переворачиваюсь на бок, обнимаю подушку. Вспоминаю, как его руки обхватили мою талию. Как он дышал — тяжело, надломленно. Как его тело было напряжённым, словно струна.
И как он отпустил меня. Снова. Но в этот раз я не злюсь. В этот раз мне... жаль?
Нет. Не жаль. Я не хочу его жалеть. Он сильный, опасный, властный. Таких не жалеют.
Но что-то изменилось. Я начинаю видеть его по-другому. Не только хищника. Но и человека под маской.
Утром просыпаюсь поздно. Голова тяжёлая — опять плохо спала.Выхожу на кухню. Света уже там.
— Доброе утро, дорогая! — улыбается она. — Хозяин рано уехал. Оставил записку.
Она протягивает мне листок.
Эта странная привычка писать записки в то время как можно просто передать через прислугу или написать сообщение…
Читаю: "Сегодня не выходи из квартиры. Даже с охраной. Вернусь, когда смогу. Р."
Я хмурюсь:
— Почему нельзя выходить?
Света пожимает плечами:
— Не знаю, дорогая. Хозяин не объяснял. Но если сказал — значит, есть причина.
— Какая?
Она молчит. Отворачивается к плите.
— Света, — настаиваю я. — Что происходит?
Она вздыхает:
— Маша, я правда не знаю деталей. Но... — понижает голос, — ...у хозяина проблемы. Серьёзные. С одним человеком.
— С Красновым? — вырывается у меня.
Света смотрит на меня удивлённо:
— Откуда ты знаешь?
— Слышала... случайно, — признаюсь, понимая, что увиливать нет смысла. — Когда он говорил по телефону.
Она качает головой:
— Не лезь в это, дорогая. Это опасные дела. Не для тебя.
— Но я уже в этом! — повышаю голос. — Я здесь, в его квартире, по его приказу. Я имею право знать!
— Права тут ни при чём, — мягко говорит Света. — Есть вещи, которые лучше не знать. Поверь мне.
Я замолкаю. Понимаю, что от неё больше ничего не добьюсь. Беру чашку чая, иду в гостиную. Сажусь у окна. Смотрю на город внизу.
Краснов. Кто он? Почему хочет навредить Рустаму? И при чём здесь я?
Вспоминаю обрывок разговора, который подслушала:
"Если там кто-то важный — использует как рычаг."
Меня? Неужели он говорил обо мне? Кто-то хочет использовать меня против Рустама.
И поэтому я не могу выходить…
Мне становится холодно. Обхватываю себя руками. Я — мишень. Не просто пленница в золотой клетке. Мишень.
День тянется мучительно медленно. Я брожу по квартире, как зверь в клетке. Читать не могу — буквы расплываются. Телевизор раздражает. Даже музыка не помогает. Думаю только об одном.