Выхожу из квартиры тихо, стараясь не разбудить маму. Последнее, что мне нужно сейчас — её вопросы и обвинения.
На улице — серое небо, моросит дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. Поднимаю воротник куртки, засовываю руки в карманы и иду по тротуару.
Думаю о том, что скажу на допросе. Правду? Часть правды? Вообще ничего? Юрист сказал бы: "Не говорите ничего без адвоката". Но у меня нет денег на адвоката. Да и зачем он мне? Я ведь ничего плохого не сделала. Просто... не повезло.
Не в том месте, не в то время.
Именно это он мне и сказал тогда, под завалом.
Не повезло тебе, девочка.
Я усмехаюсь невесело. Не повезло — это мягко сказано. Чуть не погибла, потом чуть не переспала с криминальным авторитетом, теперь иду в полицию.
Идеальное начало взрослой жизни, Маша. Браво.
Иду, смотрю под ноги, думаю о своём. Люди проходят мимо — с зонтами, в плащах, с недовольными лицами. Обычный осенний день в обычном сером городе.
И тут телефон звонит.
Достаю, смотрю на экран.
Тот самый номер. Его.
Останавливаюсь посреди тротуара. Люди обходят меня, кто-то даже недовольно бурчит, толкает плечом. Я не обращаю внимания.
Сердце колотится. Руки дрожат.
Беру трубку.
— Что? — резко бросаю я, стараясь звучать злее, чем есть на самом деле.
— Доброе утро, Машенька, — его голос обволакивает, словно мёд. Тёплый, тягучий, приятный. — Идёшь в полицию?
Я оглядываюсь по сторонам. Вокруг — обычные люди, машины, дома. Магазины, остановка, припаркованные авто. Никого подозрительного.
— Вы следите за мной?! — шиплю я, прижимая телефон к уху.
— Конечно, — отвечает он просто, без тени смущения. — Я же говорил. Бесполезно прятаться.
— Вы... Это незаконно!
Он смеётся — низко, с явной насмешкой:
— Малышка, если бы я делал только законное, мы бы сейчас не разговаривали. Да и ты бы не была жива.
Я замолкаю. Не знаю, что на это ответить.
— Иди на допрос, — продолжает он, и голос становится серьёзнее. — Отвечай честно на все вопросы. Но про нас — молчи.
— Про нас?! — взрываюсь я. — Да какое "нас"?!
— Про то, что случилось под завалом, — уточняет он, и я слышу в голосе эту его проклятую усмешку. — Это только между нами, Маша. Только моё и твоё.
Лицо горит. Хорошо, что он не видит.
— Я собиралась молчать, — бормочу я, глядя под ноги.
— Вот и хорошо. Молодец. После допроса — возвращайся домой. Жди меня там.
— Я не буду...
— Будешь, — перебивает он, и голос становится жёстче. Сталь под бархатом. — Потому что если не будешь — я приду сам. И, поверь мне, Маша, тебе не понравится, если я буду злым.
Он сбрасывает, не дав мне ответить.
Я стою посреди тротуара, сжимая телефон, и пытаюсь успокоить дыхание.
Жди меня.
Если я буду злым.
Господи, что он сделает, если разозлится? Я видела, как он смотрит, когда злится. Видела его глаза — холодные, беспощадные.
И при этом... при этом внутри что-то сжимается не от страха. Или не только от страха.
Он приедет. Сегодня.
И я не знаю, чего больше — ужаса или... предвкушения.
Глава 4
Рустам
Я наблюдаю за ней через камеру уличного наблюдения.
Маша стоит посреди тротуара, телефон прижат к уху. Даже через экран вижу, как напряглось её тело — плечи поднялись, спина выпрямилась, пальцы побелели от того, как сильно она сжимает телефон.
Хорошая девочка. Реагирует правильно.
Когда я сбрасываю звонок, она ещё минуту стоит неподвижно. Смотрит на экран телефона, словно не верит, что разговор закончен. Потом медленно опускает руку, прячет телефон в карман куртки и идёт дальше. К отделению полиции.
Послушная.
Мне нравится.
Хотя бегство её тоже понравилось — азартно. Редко кто решается сбежать от меня. Обычно все прилипают, цепляются, выпрашивают внимание. А эта... эта выпрыгнула в окно туалета и смылась, пока я разговаривал с врачами.
Дерзкая малышка.
Виктор рядом, смотрит на экран мониторов, хмурится:
— Зачем ты её пугаешь?
Усмехаюсь, не отрываясь от изображения:
— Не пугаю. Приучаю.
— К чему?
— К тому, что бесполезно убегать.
Он качает головой, но не спорит. Знает — когда я что-то решил, переубедить невозможно.
Переключаю камеру. Теперь вижу вход в полицейское отделение. Маша заходит внутрь, исчезает из кадра. Засекаю время — интересно, сколько продержится на допросе. Будет врать? Попытается выгородить себя?
Или скажет правду?
Достаю телефон, набираю Сергея. Он отвечает после второго гудка: