Глава 1: Холодный мрамор и горячий взгляд
Грозовое небо давило на крышу черного «Майбаха» так, словно само мироздание пыталось предупредить нас: «Разворачивайтесь. Бегите».
Капли дождя, тяжелые и редкие, словно картечь, били в тонированное стекло, оставляя на нем длинные, мутные шрамы. Я прижалась лбом к холодной поверхности окна, наблюдая, как привычный серый город сменяется ухоженными, но безжизненными пейзажами элитного пригорода. Здесь даже деревья росли по линейке, а заборы были выше человеческого роста, скрывая за собой тайны, которые лучше не знать простым смертным.
В салоне пахло дорогой кожей, кондиционером и… тревогой. Моей личной, персональной тревогой, которая свернулась тугим узлом где-то в районе солнечного сплетения.
— Карина, милая, ну улыбнись, — мамин голос прозвучал слишком звонко в этой стерильной тишине. — Мы едем в наш новый дом. Ты должна радоваться. Сулейман столько всего подготовил к нашему приезду.
Я оторвала взгляд от окна и посмотрела на нее. Елена, моя мама, выглядела так, будто выиграла в лотерею саму жизнь. Новое платье цвета пыльной розы, идеально уложенные светлые волосы, жемчуг на шее — подарок жениха. Она светилась. И этот свет был таким ярким, что она совершенно не замечала сгущающейся тьмы вокруг.
— Я рада за тебя, мам, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Просто… это всё слишком неожиданно. И слишком быстро.
— Глупости, — она отмахнулась, поправляя браслет на тонком запястье. — Любовь не ждет. Сулейман — замечательный человек. Сильный, надежный. Он позаботится о нас. Тебе больше не придется подрабатывать в этой ужасной кофейне, ты сможешь сосредоточиться на учебе. Разве это не прекрасно?
Прекрасно. Звучало как в сказке про Золушку, только вот я никогда не хотела быть принцессой. Я привыкла рассчитывать на себя. Моя работа бариста, мои конспекты, моя крошечная комната в общежитии — это был мой мир, который я строила по кирпичику. А теперь меня выдергивали оттуда и пересаживали в золотую оранжерею.
Водитель, мужчина с каменным лицом и шеей борца, плавно повернул руль. Машина свернула с шоссе к массивным кованым воротам, украшенным вензелями. Они медленно, с тяжелым гулом разъехались в стороны, пропуская нас на территорию.
Особняк Сулеймана Алиева не был просто домом. Это был монумент власти и деньгам. Огромное здание из серого камня и стекла возвышалось на холме, напоминая средневековый замок, перестроенный сумасшедшим архитектором-модернистом. Колонны, высокие стрельчатые окна, мраморные ступени, ведущие к массивным дубовым дверям. Всё здесь кричало о неприступности. Холодный мрамор. Именно это словосочетание всплыло у меня в голове.
— Боже мой, — выдохнула мама, прижимая ладонь к груди. — Какая красота.
— Да, — сухо согласилась я. — Очень… масштабно.
Машина остановилась у парадного входа. Водитель тут же выскочил, чтобы открыть нам двери, но я опередила его, толкнув тяжелую створку сама. В лицо ударил влажный ветер, пахнущий озоном и скошенной травой. Гроза была уже совсем близко. Небо на горизонте почернело, прорезанное первой, пока еще беззвучной молнией.
На крыльце нас уже ждали. Сулейман стоял, широко расставив ноги, словно капитан на мостике своего корабля. Высокий, статный мужчина за пятьдесят, с проседью в густых черных волосах и жестким, волевым лицом. Его глаза потеплели, когда он увидел маму.
— Елена, — он шагнул навстречу, подхватывая ее руку и целуя пальцы. — Добро пожаловать домой.
— Сулейман, здесь невероятно! — мама буквально растаяла в его объятиях.
Он перевел взгляд на меня. В его глазах не было той же нежности, но было уважение и спокойная уверенность.
— Карина, — кивнул он. — Рад, что ты теперь с нами. Надеюсь, тебе здесь понравится. Твоя комната в восточном крыле, окна выходят в сад, как ты и просила через мать.
— Спасибо, Сулейман, — вежливо ответила я, сжимая лямку своего рюкзака. Этот рюкзак, потертый и старый, казался здесь чужеродным объектом, как и я сама.
Прислуга уже суетилась вокруг багажника, выгружая наши чемоданы. Чемоданы пахли новой жизнью — кожей и дорогим пластиком, ведь старые сумки мама заставила выбросить. «В новую жизнь — с новыми вещами», — сказала она. Но я чувствовала только запах приближающейся грозы.
Мы вошли внутрь. Холл особняка был размером с небольшую городскую площадь. Пол из полированного мрамора с замысловатым узором отражал свет огромной хрустальной люстры, свисающей с потолка где-то в невероятной вышине. Стены были увешаны картинами в тяжелых рамах — подлинники, не сомневаюсь. В воздухе витал едва уловимый аромат сандала и цитруса, стерильный и дорогой.