— Шампанского? — повторил он свой вопрос, словно ничего не произошло, протягивая мне пластиковый стаканчик. Видимо, хрусталь для меня был слишком хорош. Или это была очередная издевка — дешевый пластик среди роскоши.
Я взяла стаканчик. Пальцы слегка дрожали, но я сжала их сильнее, сминая тонкий край.
— Спасибо, — голос звучал хрипло.
В этот момент заиграл медленный трек. Свет приглушили, оставив лишь фиолетовые прожекторы.
— Потанцуем? — внезапно предложил Кайрат. Это прозвучало не как приглашение, а как приказ.
Прежде чем я успела отказаться, он встал, в два шага преодолел расстояние между нами и схватил меня за запястье. Его хватка была железной. Он потащил меня не на танцпол, а в центр VIP-зоны, где было достаточно места.
— Отпусти, — прошипела я, пытаясь вырвать руку.
— Не дергайся, — он наклонился к моему уху, его горячее дыхание обожгло кожу. — Все смотрят. Улыбайся, сестренка. Папа расстроится, если узнает, что мы ссоримся.
Он притянул меня к себе. Слишком близко. Моя грудь уперлась в его твердую грудь. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк платья. Это было невыносимо. Мое тело предательски реагировало на его близость — колени слабели, а внизу живота стягивался тугой узел. Я ненавидела его, но мое тело, казалось, жило своей жизнью.
— Ты проспоришь, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не сбегу через неделю.
Кайрат на секунду замер. Его зрачки расширились.
— Подслушивать нехорошо, — прошептал он, и его рука скользнула ниже, на мою талию, почти на бедро. — Но раз ты знаешь условия игры...
Внезапно его нога «случайно» зацепилась за край моего платья. Я не успела среагировать. Он сделал резкий шаг назад, якобы теряя равновесие, и наступил подошвой тяжелого ботинка на тонкий шелк подола.
Раздался отвратительный треск.
Всё произошло за секунду. Тонкая бретелька не выдержала натяжения и лопнула. Левая сторона платья поползла вниз, обнажая кружевное белье и половину груди.
Я ахнула, рефлекторно прижимая руки к груди, пытаясь прикрыться. Пиджак, который мог бы спасти ситуацию, соскользнул с плеча от резкого движения.
Музыка продолжала играть, но в VIP-зоне повисла тишина, которая тут же взорвалась хохотом. Смеялся Дамир. Смеялись его девицы. Смеялись люди за соседними столиками, увидевшие эту сцену.
— Оу, — громко, с притворным сочувствием произнес Кайрат, даже не пытаясь мне помочь. Он стоял, возвышаясь надо мной, и смотрел на мой позор с холодным удовлетворением. — Кажется, твой наряд с китайского рынка не выдержал проверки на прочность. Какая досада.
Я стояла, сгорая от стыда. Лицо горело, словно меня ударили. Я чувствовала себя голой, униженной, растоптанной. Все эти взгляды, ухмылки, шепот... Это был тот самый ад, который он обещал. Он раздел меня перед своими друзьями, выставил шлюхой, дешевкой.
Слезы подступили к горлу, горькие и едкие. *Убежать. Просто убежать отсюда.* Именно этого он и ждал. Он ждал, что я зарыдаю и выбегу прочь, подтверждая ставку в пять тысяч долларов.
Я увидела его лицо. Самодовольное. Торжествующее. Он наслаждался своей властью.
И в этот момент что-то внутри меня щелкнуло. Щелкнуло так громко, что заглушило музыку и смех.
Страх исчез. Стыд испарился, выжженный чистой, концентрированной яростью.
Я медленно выпрямилась, придерживая разорванное платье одной рукой. Второй рукой я потянулась к столику.
— Ты прав, Кайрат, — мой голос был тихим, но ледяным. — Дешевые вещи быстро рвутся.
Я перехватила его взгляд. Он нахмурился, не понимая перемены в моем лице.
— Но знаешь, что еще дешевле? — продолжила я, делая шаг к нему.
Моя рука сомкнулась на горлышке открытой бутылки красного вина. Не шампанского. Тяжелого, темного, насыщенного красного вина.
— Твои методы.
Прежде чем он успел дернуться, я со всего размаха выплеснула содержимое бутылки прямо ему в лицо.
Темно-бордовая жидкость ударила в него волной, заливая белоснежную рубашку, стекая по волосам, капая с носа и подбородка. Брызги разлетелись во все стороны, попав даже на Дамира, который поперхнулся дымом.
Смех оборвался мгновенно. В ложе повисла гробовая тишина. Даже музыка, казалось, стала тише.
Кайрат стоял, ошеломленный. Вино стекало по его лицу, делая его похожим на персонажа из фильма ужасов, только что совершившего убийство. Он медленно провел рукой по лицу, стирая жидкость с глаз, и посмотрел на свою рубашку, превратившуюся в мокрую багровую тряпку.
Затем он поднял глаза на меня.