Но в этот момент, в полумраке, прижатая к книжным полкам его полуобнаженным телом, я не чувствовала ненависти. Я чувствовала что-то другое. Что-то тяжелое, темное и тянущее внизу живота.
Ненависть в его глазах тоже начала меняться. Она мутнела, растворялась, уступая место чему-то голодному. Тому самому выражению, которое я видела в клубе, когда вино стекало по его лицу.
— Ты думаешь, твоя маленькая выходка с вином сделала тебя сильной? — прошептал он, и его голос упал на октаву ниже, став бархатным и опасным. — Ты думаешь, ты теперь игрок?
— Я больше не жертва, Кайрат, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя колени предательски подгибались.
— Мы еще посмотрим, — он поднял руку. Я дернулась, ожидая удара, но он лишь коснулся пальцами пряди моих волос, выбившейся из небрежного пучка.
Его пальцы были горячими и грубыми. Он намотал прядь на палец, слегка потянув, заставляя меня поднять подбородок еще выше.
— Ты играешь с огнем, «сестренка», — произнес он, делая акцент на последнем слове, словно пробуя его на вкус, извращая его смысл. — И ты даже не представляешь, как сильно ты можешь обжечься.
— Я не боюсь огня, — солгала я.
— Врешь, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я слышу, как бьется твое сердце. Ты в ужасе.
Да, я была в ужасе. Но не от него. Я была в ужасе от того, что мне не хотелось, чтобы он отходил. Я была в ужасе от того, что на секунду, всего на одну безумную секунду, я захотела узнать, что будет, если он преодолеет эти последние сантиметры между нами.
Мы стояли так целую вечность. Время растянулось, застыло в густом воздухе библиотеки. Тиканье старинных часов в углу казалось ударами молота.
Внезапно он резко отстранился. Тепло его тела исчезло, и меня обдало холодом.
Он отступил на шаг, и маска высокомерия вернулась на место, словно её никогда и не снимали.
— Убирайся из моей библиотеки, — бросил он холодно, не глядя на меня. Он повернулся к столу и снова взял рамку, проводя пальцем по стеклу. — И если я еще раз увижу, что ты трогаешь мои вещи… вино покажется тебе детской шалостью.
Я стояла, прижавшись к полкам, пытаясь восстановить дыхание. Мои ноги были ватными.
— Спокойной ночи, Кайрат, — сказала я. Это прозвучало глупо и неуместно, но мне нужно было оставить последнее слово за собой, даже такое жалкое.
Он не ответил.
Я оттолкнулась от стеллажа и, стараясь сохранить остатки достоинства, пошла к двери. Моя спина горела, я чувствовала его взгляд между лопаток, как прицел снайперской винтовки.
Выйдя в коридор, я прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней лбом. Холодное дерево остужало горячую кожу.
Мои руки дрожали.
Я нашла фото его матери и думала, что нашла его слабое место. Думала, что поняла причину его ненависти. Но вместо этого я разворошила осиное гнездо.
*«Я слышу, как бьется твое сердце».*
Я положила руку на грудь. Сердце колотилось, как безумное.
В темноте коридора я наконец призналась себе в том, что отрицала с самого начала. Война с Кайратом Алиевым была опасна не потому, что он мог выгнать меня из дома или унизить перед университетом.
Она была опасна, потому что ненависть и страсть — это две стороны одной монеты. И сегодня ночью, в этой темной библиотеке, монета подброшена в воздух. И пока она вращается, никто из нас не знает, какой стороной она упадет.
Я побрела в свою комнату, чувствуя себя солдатом, который пережил первую бомбардировку, но понимает, что главная битва еще впереди. И самым страшным было то, что часть меня… темная, иррациональная часть меня… ждала этой битвы с нетерпением.
Глава 5: Ночной рыцарь в кожаной куртке
Гроза никогда не спрашивает разрешения, прежде чем обрушить небо на землю. Она просто приходит — властная, неумолимая и оглушающая, точно так же, как и осознание того, что ты проиграла бой, в котором даже не собиралась участвовать.
После той ночи в библиотеке дом превратился в минное поле. Тишина звенела в ушах. Я избегала общих комнат, проскальзывала на кухню только тогда, когда была уверена, что там никого нет, и вздрагивала от каждого скрипа половиц. Кайрат исчез. Его внедорожник не появлялся на подъездной дорожке, и Дамир, встретивший меня в университете кривой ухмылкой, лишь многозначительно подмигнул, словно зная грязный секрет, о котором я сама только догадывалась.
Мне нужно было сбежать. Хотя бы на пару часов.