— А разве нет? — я поправила сползающее покрывало. — Ты же сам сказал: мы — паразиты.
Он усмехнулся, но смех был горьким.
— Деньги меня не волнуют. У меня их достаточно. Дело в том, что ты… вы с матерью… вы пытаетесь заполнить пустоту. Отец пытается заполнить пустоту. Он думает, что если перекрасит стены и поставит новые вазы, то призрак исчезнет. Но он не понимает, что пустота — это единственное, что у меня осталось от нее.
Я смотрела на его широкую спину и внезапно поняла то, что ускользало от меня все это время. Его жестокость была не атакой. Это была защита. Он охранял свои руины.
— Я не хочу ничего менять, Кайрат, — сказала я тихо. — Мне не нужны ни ваши деньги, ни этот дом. Я здесь только потому, что у мамы наконец-то появился шанс быть счастливой. После всего, через что она прошла с моим отцом… она заслужила этот шанс. Даже если мне приходится платить за него твоей ненавистью.
Он медленно повернулся. Сигарета дотлела до фильтра, и он затушил ее о подоконник.
— Твой отец? — он вопросительно поднял бровь.
— Он был… сложным человеком, — я уклончиво пожала плечами. — Любил выпить больше, чем любил нас. Мы с мамой научились быть невидимками. Это моя «броня», Кайрат. Я ношу эти огромные рубашки не потому, что у меня нет вкуса. А потому что так безопаснее. Когда на тебя не смотрят, тебя не могут ударить.
Тишина, повисшая в комнате, больше не была звенящей. Она стала вязкой, тяжелой, но не враждебной. Мы словно сняли доспехи вместе с мокрой одеждой.
Кайрат сделал шаг ко мне. Потом еще один. Он остановился у края кровати.
— Ты не невидимка, Карина, — его голос стал ниже, приобрел хрипловатые нотки. — Ты чертовски заметна. Ты входишь в комнату, и все это видят. Даже в своих мешковатых тряпках. Ты раздражаешь меня именно потому, что я не могу тебя игнорировать.
Мое сердце пропустило удар. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его кожи.
— Это комплимент? — попыталась я отшутиться, но голос дрогнул.
— Это констатация факта, — он присел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом, и я невольно скатилась чуть ближе к нему.
Мы сидели в полумраке дешевого мотеля, пока за окном бушевала стихия. Он — полуголый, с мокрыми волосами и глазами цвета грозового неба. Я — закутанная в колючее покрывало. Между нами было полметра расстояния и пропасть из взаимных обид, но сейчас, в эту секунду, над этой пропастью протянулся хрупкий мост.
— Зачем ты заключил пари? — вопрос вырвался сам собой.
Кайрат напрягся. Я увидела, как его челюсти сжались.
— Потому что я идиот, — жестко ответил он, глядя мне прямо в глаза. — И потому что хотел доказать Дамиру, что ты такая же, как все. Что ты сбежишь при первой же трудности.
— Я не сбегу.
— Я знаю, — он неожиданно протянул руку и коснулся моего лица. Его пальцы были грубыми, но прикосновение — осторожным, почти невесомым. Он провел большим пальцем по моей скуле, словно стирая невидимую слезу. — Ты упрямая. Невыносимо упрямая. Как и я.
Мое дыхание перехватило. Этот жест был интимнее, чем любой поцелуй. В его глазах я увидела отражение собственной растерянности. Мы были двумя одиночками, запертыми в клетке обстоятельств, и впервые мы не скалились друг на друга, а смотрели. По-настоящему смотрели.
— Ложись спать, — он резко отдернул руку, словно обжегся, и встал. — Завтра тяжелый день.
— А ты?
— Я посижу в кресле.
— Кайрат, — я посмотрела на узкое, неудобное кресло. — Кровать широкая. Мы поместимся.
Он усмехнулся, и в этой усмешке вернулась тень прежнего наглеца.
— Ты приглашаешь меня в постель, сестренка?
— Не обольщайся, — фыркнула я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Я предлагаю перемирие. На одну ночь. Валик из одеяла посередине. Граница на замке.
Он постоял минуту, раздумывая. Потом кивнул.
— Ладно. Но если ты пнешь меня во сне, я скину тебя на пол.
Мы легли, разделенные свернутым в жгут дополнительным одеялом, которое я нашла в шкафу. Я слышала его дыхание в темноте. Чувствовала тепло его тела рядом. Это было странно, неправильно и волнующе одновременно.
— Спокойной ночи, Кайрат, — прошептала я в темноту.
— Спи, Карина, — отозвался он.
В эту ночь мне не снились кошмары. Под шум дождя я провалилась в сон с ощущением, что рядом лежит не враг, а кто-то, кто понимает мою тьму так же хорошо, как я понимаю его.
***
Утро встретило нас ярким солнцем, бьющим сквозь пыльные занавески.
Когда я открыла глаза, Кайрата рядом уже не было. Постель была холодной. Паника кольнула сердце — он уехал? Бросил меня здесь?
Но тут дверь открылась, и он вошел, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе и какой-то пакет. Он был уже одет — джинсы и футболка высохли, хотя выглядели помятыми. Куртка была переброшена через плечо.