— Роза покажет вам комнаты, — сказал Сулейман, указывая на женщину в строгой униформе экономки. — Отдохните с дороги, приведите себя в порядок. Ужин ровно в восемь. Я хочу, чтобы мы собрались всей семьей.
Слово «семья» резануло слух.
— Всей семьей? — переспросила я, не удержавшись. — Разве нас не трое?
Сулейман на секунду замер, и его лицо стало чуть жестче.
— Мой сын, Кайрат, тоже будет присутствовать, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Он вернулся из университета пораньше, чтобы поприветствовать вас.
Кайрат. Имя прозвучало как удар хлыста. Мама упоминала, что у Сулеймана есть сын, мой ровесник, но говорила о нем вскользь. «Учится где-то, спортсмен, занятой мальчик». Я представляла себе типичного «золотого мальчика» — избалованного, ленивого, может быть, немного глуповатого. Того, с кем можно поддерживать вежливый нейтралитет.
— Это замечательно, — прощебетала мама, не заметив напряжения мужа. — Я так хочу с ним познакомиться!
Сулейман коротко кивнул и удалился в свой кабинет. Мы остались с Розой, которая повела нас на второй этаж по широкой лестнице с коваными перилами. Мои шаги гулко отдавались в тишине дома.
Моя комната оказалась огромной. Она была больше, чем вся наша старая квартира. Светлые стены, кровать размера king-size с балдахином, собственный балкон, гардеробная, ванная комната с джакузи. Всё было обставлено с безупречным вкусом, но абсолютно безлико. Как номер в пятизвездочном отеле.
— Если вам что-то понадобится, мисс, просто нажмите кнопку вызова, — сказала Роза и бесшумно исчезла.
Я осталась одна. Бросила рюкзак на кровать и подошла к окну. Снаружи начался ливень. Стена воды отрезала дом от остального мира. Я почувствовала себя запертой в клетке. Да, прутья были золотыми, но это всё равно была клетка.
Нужно было переодеться к ужину. Мама настаивала на «приличном виде». Я открыла шкаф и достала скромное темно-синее платье чуть ниже колен. Оно было строгим, закрытым и единственным, в чем я чувствовала себя уверенно среди всей этой роскоши.
Собрав волосы в тугой узел, я посмотрела на себя в зеркало. Серые глаза смотрели настороженно, губы были плотно сжаты. Я не собиралась сдаваться. Я здесь ради мамы. Потерплю пару лет, закончу университет и уеду. Никаких драм. Никаких скандалов.
Я вышла из комнаты и направилась к лестнице, но немного заблудилась в хитросплетении коридоров. Дом был огромен. Свернув не туда, я оказалась перед открытыми дверями, ведущими, кажется, в библиотеку. Оттуда лился мягкий желтый свет.
Любопытство пересилило осторожность. Я шагнула внутрь.
Библиотека поражала. Стеллажи из темного дерева уходили под самый потолок, заполненные тысячами книг. Здесь пахло старой бумагой и кожей, запах, который я обожала. Я провела пальцами по корешкам книг на ближайшей полке, чувствуя себя немного спокойнее.
— Заблудилась, принцесса?
Голос прозвучал из глубины комнаты — низкий, бархатный, с едва заметной хрипотцой и отчетливыми нотками насмешки.
Я вздрогнула и резко обернулась.
В глубоком кожаном кресле, скрытом в тени, сидел парень. На вид ему было около двадцати двух. Он небрежно крутил в руке стакан с янтарной жидкостью, лед тихо позвякивал о стекло.
Это был не просто парень. Это была проблема. Я поняла это с первого взгляда.
Кайрат. Никаких сомнений.
Он был пугающе красив той хищной, агрессивной красотой, которая заставляет держаться подальше. Черные, как смоль, волосы были слегка взъерошены. Черты лица — резкие, точеные, словно высеченные из того же холодного мрамора, что и пол в холле. Высокие скулы, волевой подбородок с легкой щетиной и глаза...
Его глаза были черными, глубокими провалами в бездну. И сейчас они смотрели на меня с такой неприкрытой ненавистью, что мне стало холодно.
— Ты, должно быть, Карина, — он не встал. Даже не сделал попытки проявить вежливость. Он просто изучал меня, медленно скользя взглядом от моих туфель до лица, словно оценивая товар на рынке. И этот осмотр был унизительным. — Дочь новой... пассии моего отца.
Слово «пассия» он произнес так, будто хотел сказать «шлюха», но сдержался в последний момент.
Я выпрямила спину, вздернув подбородок. Гордость — это единственное, что у меня было своего, и я не собиралась отдавать её ему.
— А ты, должно быть, Кайрат, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сын Сулеймана. Рада познакомиться.
— Рада? — он усмехнулся, и эта улыбка не коснулась его глаз. Она была острой, как бритва. — Не ври мне. Ты не рада. Ты напугана. Я чувствую запах твоего страха отсюда.
Он одним глотком допил виски, с грохотом поставил стакан на столик и встал.