— Вот как? Ты следишь за успехами сестры, Кайрат? Это… похвально.
— Приглядываю, — поправил он, и в его голосе прозвучала двусмысленность, понятная только мне. — Чтобы она не наделала глупостей. Университет — место сложное. Много лишних людей.
— Совершенно верно, — кивнул Сулейман. — Мы должны держаться вместе. Семья — это крепость. Кстати, Карина, я заметил, что твой автомобиль в ремонте. Кайрат, ты мог бы возить Карину, пока машину не починят?
Под столом моя нога нервно дернулась. Я хотела возразить, сказать, что мне не нужны няньки, но тут случилось это.
Мое колено случайно коснулось его ноги.
Я должна была отдернуть ногу. Это была естественная реакция. Но я замерла. И он тоже.
Тепло его тела прожгло джинсовую ткань моих брюк и его костюмные штаны. Это было как электрический разряд, мгновенный и оглушающий. В комнате было прохлодно — кондиционеры работали на полную мощность, — но под столом, в этом тайном пространстве, воздух вдруг раскалился добела.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Кайрат не улыбался. Его лицо было непроницаемым, как маска, но зрачки расширились, поглощая радужку.
Он не отодвинулся. Наоборот. Я почувствовала, как его колено чуть сильнее прижалось к моему. Твердое, уверенное давление. Это не было случайно. Это был ответ.
— Я не против, отец, — произнес Кайрат, не разрывая зрительного контакта со мной. Его голос стал на полтона ниже, вибрирующим, бархатным. — Мне по пути.
— Вот и отлично! — просияла мама. — Я так рада, что вы подружились!
Подружились. Господи, если бы она знала.
Его нога медленно скользнула вдоль моей голени. Это было едва уловимое движение, но от него у меня перехватило дыхание. Вся кровь отхлынула от лица и ударила куда-то вниз живота. Это было возмутительно. Это было неприлично. Мы сидели за столом с родителями, обсуждали учебу, а под скатертью происходил немой, чувственный диалог, от которого у меня дрожали руки.
Я попыталась отодвинуться, но ножка стола мешала. Я оказалась в ловушке. И, к своему ужасу, поняла, что не хочу выбираться.
— Карина, ты что-то совсем не ешь, — заметила мама. — Тебе не нравится баранина?
— Нет, мам, очень вкусно, — прохрипела я, хватаясь за бокал с водой как за спасательный круг. — Просто… не очень голодна.
— Аппетит приходит во время еды, — усмехнулся Кайрат. Теперь его нога накрыла мою ступню, фиксируя её на полу. Тяжелая подошва его ботинка прижала мой кед. Доминирование. Чистое, незамутненное доминирование.
— Ты прав, брат, — я выделила последнее слово с ядом, пытаясь напомнить нам обоим о той пропасти, что лежит между нами. О документах. О фамилиях.
При слове «брат» его челюсти сжались. Давление под столом усилилось, почти до боли. Он ненавидел это слово так же сильно, как и я, но по другой причине. Для него это было напоминание о том, что его отец заменил его мать. Для меня — щит, который трещал по швам.
— Прекратите ссориться, даже в шутку, — строго сказал Сулейман. — У меня есть новость. Через две недели состоится ежегодный благотворительный бал Фонда Алиевых. Я хочу, чтобы мы пошли все вместе. Как полноценная семья. Будет пресса.
— Пресса? — переспросила я, чувствуя, как паника поднимает голову.
— Да. Это будет официальное представление Елены и тебя обществу. Так что готовьтесь. Кайрат, ты должен помочь Карине выбрать платье и ввести её в курс дела. Ты знаешь этикет лучше всех.
Кайрат наконец убрал ногу. Контакт разорвался, и я почувствовала себя так, словно меня выбросили на лед из горячей ванны.
— С удовольствием, — сказал он, беря вилку. — Я прослежу, чтобы она выглядела идеально.
Ужин продолжался, но я больше не слышала ни слова. Мое тело все еще горело в том месте, где он меня касался. Мысль о том, что мы семья по документам, жгла сильнее, чем его ревность, сильнее, чем его ненависть. Потому что ненависть — это чувство, которое отталкивает. А то, что происходило сейчас, притягивало нас друг к другу с силой, способной разрушить этот мраморный дом до основания.
***
После ужина я сбежала в свою комнату, сославшись на головную боль. Я не могла больше находиться в одной комнате с ним, делая вид, что ничего не происходит.
Я открыла окно, впуская ночной воздух. Сад внизу был погружен в темноту, лишь фонари подсвечивали статуи и идеально подстриженные кусты. Золотая клетка. Теперь я понимала, почему Кайрат так называл этот дом. Здесь все было искусственным, кроме тех чувств, которые мы пытались скрыть.
В дверь постучали.
Сердце пропустило удар.
— Кто?
— Открой.
Это был он. Конечно, это был он.