Я осталась стоять посреди огромной, роскошной гостиной, которая снова превратилась в мавзолей. Мама гладила меня по плечу, говоря, что всё наладится, что Сулейман просто вспыльчивый.
Я не слушала. Я чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Та хрупкая надежда, которая родилась той ночью под дождем, та искра, которая проскочила между нами за ужином — всё это было растоптано его жестокими, расчетливыми словами.
*«Она — серая мышь. Пустое место».*
Я поднялась к себе в комнату, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. В кармане джинсов все еще лежала записка. Я достала её.
*«Правила меняются».*
Я сжала бумажку в кулаке, смяла её в тугой комок и швырнула в мусорную корзину.
Да, правила изменились. Больше никаких иллюзий. Никаких ночных разговоров. Никаких касаний под столом.
Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела девушка с бледным лицом и огромными серыми глазами, в которых плескалась боль. Но за болью поднималось что-то еще. Холодная, злая решимость.
Я надела свою безразмерную толстовку, натянула капюшон. Моя броня.
Если он хочет, чтобы я была пустым местом — я буду. Я стану невидимкой. Я выживу в этом доме, закончу университет и исчезну из их жизни навсегда. И я никогда, слышите, никогда больше не позволю себе поверить в то, что чудовище может стать принцем.
За стеной, в соседней комнате, я услышала глухой удар. Звук разбивающегося стекла или удара кулака о стену.
Кайрат крушил свою комнату.
Пусть крушит. Мне все равно.
Я выключила свет и легла в темноте, глядя в потолок сухими глазами. Секреты этого дома стали грязными, и мы оба были испачканы ими с ног до головы. Но, по крайней мере, теперь я знала правила игры.
И в этой игре победителей не будет.
Глава 8: Точка невозврата
Темнота имеет вес. Она давит на грудную клетку тяжелее, чем могильная плита, и в этой темноте время не течет, а капает густым, липким дегтем.
Я лежала, глядя в потолок, который не видела, и слушала тишину.
Грохот за стеной стих около часа назад. Последним звуком был звон чего-то очень тяжелого, врезавшегося в стену — возможно, трофея или одной из тех дорогих ваз, которые так любил расставлять по дому Сулейман. Потом наступила тишина. Но это была не та мирная тишина, которая опускается на дом, когда все спят. Это было затишье после артобстрела. Воздух в коридоре, казалось, вибрировал от остаточной ярости, просачивающейся сквозь щели под дверью.
Я не плакала. Слёзы высохли еще там, в гостиной, когда Кайрат произнес свой приговор. *«Серая мышь. Пустое место».* Эти слова выжгли во мне все эмоции, оставив только сухую, колючую пустыню.
Я перевернулась на бок, натянув одеяло до самого подбородка. Моя новая стратегия выживания: стать невидимкой. Завтра я встану раньше всех, уеду на учебу на такси, буду сидеть на задних рядах, не поднимая глаз. Я стану тем самым пустым местом, которым он меня назвал. Я растворюсь в интерьере этого проклятого особняка, пока не получу диплом.
Стрелки часов на тумбочке светились ядовито-зеленым: 02:43.
Я закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но адреналин все еще гулял по крови, заставляя сердце биться в рваном, болезненном ритме. Каждый шорох в доме казался мне шагами.
Щелчок.
Я резко открыла глаза. Звук был тихим, металлическим, но в мертвой тишине он прозвучал как выстрел. Это был звук замка моей двери.
Я села в постели, мгновенно подобравшись. Я же заперла её. Я точно помню, как повернула ключ.
Ручка медленно опустилась вниз. Дверь не поддалась. Я выдохнула, но тут же вдохнула снова, когда услышала скрежет металла о металл. Кто-то ковырялся в замке с той стороны. Неуклюже, грубо, с нетерпением.
— Уходи, — мой голос прозвучал хрипло и слабо. — Я слышу тебя. Уходи.
Скрежет прекратился на секунду.
— Открой, — голос Кайрата был глухим, низким, словно он говорил сквозь стиснутые зубы.
— Нет.
— Карина, открой эту чертову дверь, или я выбью её вместе с косяком. Ты знаешь, я это сделаю. Отцу уже всё равно, он спит под снотворным.
В его тоне не было угрозы физической расправы надо мной, но была какая-то пугающая, темная решимость. Я знала, что он не блефует. Он только что разнес свою комнату; дверь моей спальни для него не преграда.
Я откинула одеяло и встала. Ноги коснулись холодного паркета. Я не стала включать свет. Лунный свет, пробивавшийся сквозь плотные шторы, давал достаточно видимости, чтобы не споткнуться.
Я подошла к двери, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Чего ты хочешь? — спросила я через дерево. — Добить меня? Ты уже всё сказал внизу. Урок окончен, помнишь?
— Открой, — повторил он. В голосе прорезалась нотка отчаяния, которую я никогда раньше не слышала у «Короля университета».