Я горько усмехнулась, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони.
— Не ври себе. Ты — Кайрат Алиев. «Золотой мальчик». Ты привык быть королем. Ты думаешь, это романтично — жить в шалаше? Нет, Кайрат. Это грязь, это проблемы, это постоянная нехватка всего. Ты возненавидишь меня за то, что я лишила тебя трона.
— Ты считаешь меня таким слабым? — он подошел вплотную. Его глаза горели темным огнем. Он взял меня за плечи, и его пальцы больно впились в кожу. — Ты думаешь, я не смогу подняться сам? Без его подачек?
— Я думаю, что ты не должен выбирать, — прошептала я, глядя на его губы, которые так отчаянно хотела поцеловать. — Оставайся. Прими его условия. Стань тем, кем ты должен быть.
— А ты? — он встряхнул меня. — Что будет с тобой? Томск? Общежитие? Ты будешь одна?
— Я справлюсь. Я всегда справлялась до того, как попала в этот... этот аквариум с акулами.
Он отпустил меня и отступил на шаг. Провел рукой по волосам, ероша их еще сильнее. Потом посмотрел на свои руки. На сбитые костяшки. На дорогие часы на запястье.
— Он поставил мне ультиматум, — сказал Кайрат тихо, глядя в пол. — Или всё, или ты.
— Я знаю.
— Я не могу позволить ему выиграть, Карина. Но я и не могу позволить ему уничтожить нас по отдельности.
Я не понимала, о чем он говорит. Он казался потерянным.
— Кайрат, просто скажи мне... что ты решил?
Он поднял глаза. В них больше не было ярости. Там был лед. Холодный, расчетливый лед, который я видела у него в самом начале нашего знакомства. Но сейчас этот холод был направлен не на меня.
— Собирай вещи, — сказал он твердо.
У меня внутри всё оборвалось. Земля ушла из-под ног.
Он выбрал.
Он выбрал деньги.
Конечно. Как я могла, дура, надеяться на другое? Он останется здесь, в своем мраморном дворце, а меня вышлют, как неугодную прислугу.
— Хорошо, — мой голос был мертвым. — Уходи. Дай мне собраться.
— Карина...
— Уходи! — крикнула я, швырнув в него первую попавшуюся кофту. — Убирайся к своему отцу! Считай свои миллионы! Ты такой же, как он! Ты трус!
Кофта ударила его в грудь и упала к ногам. Он не шелохнулся. Лишь желваки заходили на его скулах. Он смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать, объяснить, но промолчал.
Он наклонился, поднял кофту, аккуратно положил её на край кровати.
— Ты права, — сказал он тихо. — Я сын своего отца. И я всегда беру то, что принадлежит мне.
He развернулся и вышел.
Я осталась одна посреди разгромленной комнаты. Тишина вернулась, но теперь она звенела от боли. Я упала на колени перед открытым чемоданом и завыла, уткнувшись лицом в свои дешевые свитера.
Я была уверена, что он выбрал деньги. Я была уверена, что это конец.
Я не знала тогда, что, выходя из моей комнаты, Кайрат Алиев направлялся не в банк проверять счета. Он направлялся в гараж. И в его кармане лежал не ключ от сейфа, а зажигалка.
Иллюзии рухнули. Но на их обломках он собирался построить что-то, что Сулейману и не снилось.
Я застегнула молнию чемодана. Звук был резким, как звук разрываемой ткани мироздания. Я была готова уйти. Изгнанная, сломленная, но не побежденная.
Я еще не знала, что этот вечер станет не моим концом, а началом его самого безумного хода.
До такси оставалось два часа.
Глава 10: Последний ход
Звук застегиваемой молнии на чемодане похож на звук, с которым патологоанатом закрывает мешок для тела. Резкий. Окончательный. Необратимый.
В этой комнате, которая никогда не была моей, но где я оставила больше слез и эмоций, чем за всю прошлую жизнь, теперь пахло пустотой. Я вытравила отсюда свой запах, убрала книги, сняла с вешалок свои дешевые свитера, которые так раздражали прислугу. На столе остался лежать только билет на самолет и тонкая папка с документами о переводе в Томский государственный университет.
Девятнадцать ноль-ноль. Время моей казни.
Я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела не та гордая девушка, которая переступила порог этого дома пару месяцев назад, готовая держать оборону. На меня смотрела тень. Серые глаза потухли, под ними залегли темные круги, которые не мог скрыть даже тональный крем. Я была похожа на фарфоровую куклу, которую разбили, а потом склеили кое-как, забыв вставить обратно сердце.
— Ну вот и всё, Карина, — прошептала я своему отражению. — Ты проиграла.
Я взялась за ручку чемодана. Она холодила ладонь. Этот холод проникал под кожу, поднимался по венам к плечу, сковывая движения. Но оставаться было нельзя. Кайрат сделал свой выбор. Он ясно дал понять: он — сын своего отца. Он берет то, что принадлежит ему по праву рождения: империю, деньги, власть. А я... я была лишь временным сбоем в его идеальной программе. Грязью, как выразился Сулейман.