Кайрат наклонился и поднял меня с колен, усаживая к себе на колени.
— У меня есть сбережения, о которых он не знает. Наличные, которые я выигрывал на боях еще до того, как он запретил мне драться. Это немного, но на первое время хватит, чтобы снять квартиру. Я вернусь на ринг. Или пойду грузчиком. Мне плевать. Я буду грызть землю, но ты ни в чем не будешь нуждаться.
Его пальцы запутались в моих мокрых волосах.
— Мы свободны, Карина. Впервые в жизни мы оба свободны.
Он поцеловал меня в шею, и по моему телу пробежала горячая волна. Весь стресс, весь ужас последних часов начал трансформироваться в другое чувство — в острую, звенящую потребность быть ближе. Стереть границы. Доказать друг другу, что мы живы.
Я стянула с него мокрую рубашку. Его кожа была горячей, мышцы твердыми, как камень. Шрамы на его теле теперь казались мне картой наших битв, которые мы пережили.
— Люби меня, — прошептала я, толкая его на скрипучий матрас. — Люби меня так, чтобы я забыла всё, что было до этого вечера.
И он любил.
В этой убогой комнате, под шум дождя за окном, мы занимались любовью не как враги, и не как сводные брат и сестра, играющие с огнем. Мы были двумя выжившими, которые нашли друг друга на пепелище.
Каждое его прикосновение было признанием. Каждый толчок — обещанием. Он целовал мои шрамы — невидимые, душевные шрамы, которые сам же и наносил месяцами, — и залечивал их своей страстью.
— Ты моя, — рычал он мне в губы, сжимая мои бедра. — Только моя. Никто больше не посмеет назвать тебя грязью. Ты — всё, что у меня есть.
— А ты — всё, что есть у меня, — отвечала я, царапая его плечи, растворяясь в нем без остатка.
В ту ночь мы сожгли не только мосты. Мы сожгли наши прежние личности. Девочка-жертва и мальчик-мажор умерли там, у ворот особняка. Рождались новые мы. Голодные, злые, но безумно влюбленные.
***
Утро встретило нас серым светом, пробивающимся сквозь грязные занавески.
Я проснулась первой. Кайрат спал, уткнувшись лицом мне в плечо. Его рука, тяжелая и горячая, лежала на моей талии, словно даже во сне он боялся, что я исчезну.
Я лежала и смотрела в потолок, на котором было пятно от протечки, похожее на сердце.
Страшно ли мне было? Да, до чертиков. Мы были против целого мира. Сулейман не простит унижения. Он будет мстить. Он закроет нам все двери. Нам придется учиться жить на копейки, считать сдачу в супермаркете, ездить на метро.
Но потом Кайрат пошевелился во сне, пробормотал мое имя и прижал меня крепче. И страх отступил.
Я вспомнила огонь, пожирающий Ferrari. Вспомнила его глаза в тот момент. Он отдал всё. Он отказался от короны ради меня.
Я осторожно высвободилась из его объятий и подошла к окну. Дождь кончился. Город просыпался. Где-то там, в стеклянных офисах, люди делали деньги, строили империи, предавали друг друга ради выгоды.
А мы...
Я посмотрела на спящего Кайрата. На его расслабленное лицо, ставшее таким мальчишеским во сне.
Наша история началась с ненависти. Она была пропитана ядом, ложью и болью. Нас пытались сломать, купить, продать и выслать. Но мы переиграли их всех.
Кайрат сделал свой последний ход. Самый безумный, самый иррациональный и самый правильный ход в своей жизни.
Он перевернул доску.
Я улыбнулась своему отражению в темном стекле. Впервые за долгое время эта улыбка была искренней.
Мы стояли на руинах старой жизни. Впереди была неизвестность. Трудности. Борьба.
Но я знала одно: я больше никогда не буду одна.
— Иди ко мне, — хриплый голос Кайрата заставил меня обернуться.
Он смотрел на меня из-под полуопущенных век, и уголок его губ был приподнят в той самой наглой улыбке, которую я когда-то ненавидела, а теперь боготворила.
— Хватит смотреть в окно. Твое будущее здесь, в этой кровати.
Я засмеялась — легко и свободно.
— Ты слишком самоуверен для безработного студента, Алиев.
— Я не безработный, — он похлопал по месту рядом с собой. — У меня теперь работа на полную ставку — делать тебя счастливой. Иди сюда.
Я подошла и нырнула обратно под одеяло, в его горячие объятия.
Билет в один конец так и остался лежать в особняке на столе. Но я всё равно улетела. Только не в Томск.
Я улетела в новую жизнь. И пилотом на этом рейсе был парень, который умел сжигать мосты так красиво, что от этого захватывало дух.
Конец.